Страница 124 из 134
- А нашла Еву.
Майк покачал головой, как будто уговаривал себя не бросаться на жену, не бить. Ярость в его голосе морозными пальцами переплетала вены.
- Она моя. Ты знала это. Ты не смела.
- Я люблю ее, - Роуз почти дрожала, но в ее шепоте не было раскаяния.
- Я тебе доверял. Черт подери, только тебе одной я и доверял, как ты посмела, Мишель!
Они терзали меня. Хотелось выйти из своего тела и сбежать на небеса, вывернуть кожу наизнанку и выдрать колючки, раздиравшие легкие в клочья, разрезать вены, пустить кровь, выпустить боль, терзающую внутренности, выплюнуть душу, застрявшую в горле.
- Мишель, что за херню поют эти твои мальчишки?
Мы все вздрогнули, когда наш треугольник разбил насмешливо-недовольный голос. Говоривший оказался крепким стариком под шестьдесят – орлиные глаза, хищный нос, тонкие губы – он пристально смотрел на нас, что-то высчитывая в уме. Роуз собралась мгновенно, натянула очаровательнейшую из улыбок. Лукаво улыбаясь, взяла мужчину под руку.
- О, мистер Шу, вам не нравится группа? Я нахожу их забавными. Их музыка напоминает мне молодость.
Старик не дрогнул. Высвободив локоть, ворчливым тоном парировал:
- Тогда неудивительно, что мне они напоминают о могиле. Воют, как будто им прищемили яйца – ни одной песни, которая бы мне понравилась! Что прикажешь мне написать в своем обзоре для "Нью-Йорк Таймс"? Хозяйка и мартини были кислыми, а музыка и прием паршивыми?
На лице подруги промелькнула тень паники – ситуация выходила из-под контроля, а она ненавидела не контролировать ситуации.
-Давайте не будем делать поспешных выводов, мистер Шу. Давайте все спокойно обсудим, и я уверена, мы придем к разумному компромиссу....
-Не нравится зависеть от меня, а, Мишель? - старик откровенно издевался. - Не стоило тебе тогда быть такой невежливой. Как все поменялось, правда? Тогда я был в твоей власти, а сейчас ты у меня в плену. Как много, оказывается, могут значить просто слова?
«Роуз важно, чтобы этот язвительный сыч остался доволен».
"Мне должно быть не важно, что важно для Роуз"
«Ты должна прекратить называть ее Роуз».
Я ненавидела себя за то, что так хорошо ее знаю, за то, что чувствую все, что она скрывает за улыбкой - растерянность, уязвимость, страх. Слишком много для нее значил сегодняшний вечер, слишком многое упало на плечи в последние полчаса.
- Я могу спеть песню, которая вам понравится.
Мужчина смерил меня оценивающим взглядом. Скривив губы, хмыкнул.
- Да неужто. А две можешь?
Роуз и Майк одновременно начали что-то протестующе произносить, но я не слышала их, не хотела слышать. Не отвела взгляд, не улыбнулась, не смутилась. Вытаскивая слова из забытого пыльного ларца прошлого, нараспев ответила:
- Первая, чтобы все вспомнили, вторая – чтобы мечтали и третья, чтобы плакали, и вы исполните мое желание на обычных условиях.
Свет огней отразился от зеркал и зрачки мистера Шу вспыхнули красным.
- И каким же будет твое желание, девочка?
Провидение вело меня, а может сумасшествие. Все уходило из сердца, заменялось пустотой, чернотой, бездной. Ничего не больно, только весело и зло. Я подошла к старику вплотную, прошептала, касаясь губами уха:
- Вы отпустите Роуз.