Страница 117 из 134
Роуз дышала дождем и туманом. Ее красивое лицо было блеклым и тусклым, провалы под скулами темнели бессонной ночью. Одетая просто, в джинсы и фланелевую рубашку, она выглядела одновременно хрупкой и стальной. Я никогда не волновалась за себя – но она переживала обо мне, и пищевод выкрутило как бельевую веревку от понимания того, какую боль причинила ей.
Я ждала упрека, была готова к обвинениям в безответственности, инфантильности, но Роуз не двигалась с места, стояла напротив и молчала, глядя на меня зрачками, тонущими в глазах.
Я хотела сказать «прости», стереть с ее лица тень и серьезность, поцеловать, возвращая маковым губам разврат и бесшабашность, но не могла. Подошла к ней, обвила обеими руками жесткую тонкую талию, склонила голову на тонкое плечо.
- Я в порядке.
- Нет, – едва ощутимым движением она провела рукой по моим волосам, спрятала ладонь на затылке. – Это я во всем виновата.
- Роуз, нет, не говори так, - запротестовала я. – Ну в чем ты можешь быть виновата? Я люблю тебя.
Она обхватила моё лицо руками, посмотрела в глаза.
- Я знала, что так будет. Почти сразу знала, но не могла, должна была, но не могла от тебя отказаться. Я так хотела оставить тебя себе, понимаешь?
В глазах Роуз – в глазах моей Роуз блестели слезы, их бриллиантовые грани разрезали мне сердце. Она не сказала ничего нового – ничего такого, о чем я не догадалась уже давно.
- У тебя ведь есть муж?
На мгновение ее лицо разломилось на две части, исполосованное страданием, но она собрала его обратно.
- Конечно.
Вина и мука застыли в уголках ее рта беззвучным криком. Мне не было больно. Спокойная старая вечность вытеснила из меня все мечты и сожаления, оставив лишь безграничное понимание. Как же тяжело было ей признаться – ей, такой гордой и непримиримой. Как давно она выедает себя, не зная, что я перед ней виновата в том же? Мы обманывали друг друга с самого начала, наш замок построен из воздуха, мы обе изрезали себя до кости. Роуз всегда была сильнее меня – и всегда будет. Она решительная, яркая и безжалостная – я обожаю ее не в последнюю очередь за это, но в этот миг я была невыносимо выше и мудрее, и любила ее как никогда остро, звеняще. Она примчалась спасти меня – не зная того, что могу подарить ей я. Прощение.
- Ева…
- Ш-ш, - я приложила пальцы к ее губам. – Молчи, - шепнула тихо-тихо. – Молчи и обнимай меня крепче.
Ткань мира сгустилась под моими пальцами, подчиняясь, ожидая приказа. Я поцеловала лилейные веки, прочертила линии по совершенным выступающим скулам, прильнула к морозно-дурманным маковым губам, украла молящий травяной вдох.
Всегда ведомая, в этот раз я вела ее за собой, заставляя потеряться, утопить в горячечном омуте страсти все вопросы, которые были на ее языке так близко, что я чувствовала их нетерпеливую дрожь. Оберегая свою постыдную тайну, я стала подлой, гибкой, расчетливой. Вывернув стремление Роуз держать все под контролем, я позволила ей обвинить себя в происходящем со мной – и за это же ее и простила.
Целуя точеные плечи, томительно втягивая ртом пионовые твердые соски, скользя губами по безупречным бедрам, погружая язык во влажную трепещущую глубину – я любила ее. И ей лгала.
Снова.
***
Роуз осталась до вечера, а потом улетела. Мы пили вино, лежа в кровати, она рассказывала мне о себе. О том, какой была раньше. Как вышла замуж совсем молодой за такого же как она, амбициозного и яростного мальчишку, как они прогрызали себе путь наверх – не вместе, но рядом, плечом к плечу. Однажды они победили всех врагов и оказавшись на соседних вершинах поняли, что любви между ними давно нет – но доверять они могут только друг другу. В джунглях, где каждое неосторожное слово может обернуться против тебя смертельной анакондой, они могли показывать слабость только перед собой.
- Я никогда не брошу его, понимаешь? Мы больше, чем муж и жена. Мы – друзья.
Я понимала. С самого начала я знала, что она дана мне на время и когда-нибудь уйдет, разбив мое сердце. Она была слишком прекрасна для меня, слишком безумна и совершенна.
Где-то в животе уже потихоньку начинало болезненно дергать, но пока еще состояние идеальной гармонии держалось. Роуз уедет и наступит очередная ночь наедине с собой, но сейчас она рядом и все почти как раньше.
- Мы должны расстаться, -она склонилась надо мной, щекоча грудь волосами.
- Не должны.
- Глупая девчонка, мы и встречаться-то не должны были!
- Ты сама виновата. Просто ты стервозная сучка, всегда добивающаяся своего.
- Что? Это я-то стервозина? – в ее голосе послышался смех. Притворно негодуя, она села на меня верхом, плотно обхватив ногами, – Это ты меня соблазнила! Я к тебе и пальцем не собиралась притрагиваться.
- Но ведь притронулась же, - я положила ладони ей ниже талии, потянула тесней к себе. Роуз не сопротивлялась.
- Притронулась, - в доказательство своих слов она лизнула мой мгновенно напрягшийся сосок. – И не могу перестать хотеть притрагиваться еще.
- Так не переставай, - я контролировала свой голос, но ускорившийся пульс сбивал дыхание, выдавал с головой.
- Когда-нибудь ты пожалеешь, что так сказала.
Я заерзала под ней, покачивая тазом. Все равно.
Роуз, не в силах больше себя сдерживать, обхватила губами мой сосок, легонько потянула – еще чуть-чуть и было бы больно, но так как есть – до помутнения в глазах приятно. Я прогнула поясницу вверх, мне хотелось быть ближе к ней, чувствовать ее кожу. Не переставая дразнить чувствительную грудь, она просунула между нашими соприкасавшимися бедрами руку, потерла изнывающий от возбуждения влажный клитор большим пальцем, скользнув внутрь сведенными вместе указательным и средним. Я не сдерживала глубоких криков, зная, как любит она их слышать, как нетерпеливо ждет.
Меня несло сумасшедшей лавиной, я была уже на гребне, но она затормозила, растягивая наслаждение, намеренно снижая волну. Оставив пылающую, словно натертую порохом, грудь, она вернулась к моим раскрытым в молящем стоне губам, ласково касаясь их своими, не проникая глубже, обещая поцелуй, но не давая его. Я скользила под ней, мокрая, покорная. Не переставая гладить меня внутри – но уже нежно, выматывающе медленно, она прижалась щекой к моей щеке, прошептала насмешливо: