Страница 84 из 128
– Держись, Стан. Мальчики сильно переживают за тебя. Рэн никогда столько раз со мной не связывался как последний цикл, чтобы спросить, как тебе можно помочь. Он волнуется.
– А ты? – вопрос вырвался непроизвольно. Стан не думал его задавать, по крайней мере вслух.
Джесс помолчала. Ее взгляд изменился – потяжелел, стал пристальней, она словно бы хотела прочесть его. Потом Джесс тихо вздохнула.
– И я, – она убрала руку, отстранилась, но продолжила: – И я, Стан, тоже. Я очень жалею, что в последнее время мы мало с ней общались. Очень жалею. Но надо жить дальше. Когда уходит близкий человек, жизнь вырывает кусок из нашего сердца. Оно кровоточит, но продолжает биться. Не забывай об этом, проживая боль. Рядом с тобой есть те, кто… – она запнулась, слегка смутилась, а потом тихо продолжила: – Те, в сердце которых есть ты. Не забывай об этом. Им больно, потому что больно тебе. Не увеличивай их боль, уходя с головой в свою. Это сделает хуже всем, но не тому, кто ушел за Грань.
Стан встал, отбросил в сторону салфетку и сделал к ней шаг. Все произошло настолько быстро, что он сам не осознал, как Джесс оказалась в его объятьях. И на грани слышимости прозвучали ее слова:
– Отпусти меня, Стан. Моя жизнь уже вся расписана и определена. Я всегда мечтала о крепкой семье. Я все делала для этого, но то, что получилось в результате, далеко от моих представлений, но я – жена. Даже не так. Я – мать, а Рэн пока еще не готов понять ни тебя, ни меня.
Стан прижимал ее к себе – осторожно, бережно и наслаждался тонким запахом ее волос – тонкий аромат хвои с нотками ночных лирий.
– Ты ошибаешься, Джесс. Рэн поймет. – Она застыла в его руках, и он поспешил добавить: – Не переживай, я не собираюсь обсуждать с ним эти темы. Слишком много горечи осталось после отношений моих родителей, чтобы я сознательно потревожил его покой.
Она вздохнула и прошептала:
– Стан, пока еще не о чем говорить.
Стан не удержался от улыбки и тихо фыркнул.
– Мне нравится слово «пока», Джесс. Оно обнадеживает.
Джессика хмыкнула, потом вздохнула.
– Ты – фантазер.
– Вот чего нет, того нет. Я привык все свои мечты воплощать в жизнь, поэтому фантазер у нас… сын, – Стан запнулся, слово прозвучало вслух впервые и это было волнующе. Он быстро добавил: – Это он у нас мечтает о Серебряной Игле, а я предпочитаю реальные цели, Джесс.
– Стан, – ее шепот звучал словно стон, – прекрати. Мы делаем выборы и несем за них ответственность. Я несу за свой.
– Но выбор не может быть один на всю жизнь. Жизнь идет, и мы можем измениться, наш выбор тоже. Разве это плохо, Джесс? – Он попытался заглянуть ей в лицо, но она слегка склонила голову. – Разве есть хоть один, кто защищен от ошибки? Или разве жизнь – это застывшая картина? Даже на ней краски могут потускнеть и осыпаться. Выбор может быть хорош в один момент, а потом требуется снова что-то менять и выбирать. Это нормально. Зачем же ты искусственно останавливаешь свою жизнь? Картину можно восстановить и защитить, но что, если под внешним слоем есть настоящий, и внешнее изображение оказывается лишь попыткой закрасить истинное?
Она тяжело вздохнула.
– Не мучь меня. Пожалуйста. Я устала.
Станислав осторожно провел по ее волосам, не прижимая к себе сильнее, но и не отпуская. Его радовало уже одно: она не сделала ни одной попытки освободиться из его рук.
– Да. Тебе надо просто отдохнуть. Куда ты хочешь? Я возьму на себя твой Кабинет, а с герцогством и так справятся. Куда ты хочешь поехать?
Джессика подняла голову с горькой улыбкой глядя на него.
– Ну вот. Я пришла утешить тебя, а в результате ты утешаешь меня, еще и отдохнуть предлагаешь.
Он улыбнулся и, не удержавшись, осторожно убрал ее непослушный локон за ухо. Хоть Джесс убеждала его отпустить, но сейчас Стан еще больше жаждал их отношений. Он умел ждать. Умел и сдаваться не собирался, тем более сейчас. Надежда перестала тлеть угольком, она развернула крылья. Неужели «его ледышка» оттаяла, хотя бы только для того, чтобы больше не отворачиваться от него. Он боялся сделать лишнее движение, наслаждаясь каждым мгновением.
Тихое сдержанное покашливание заставило его вздрогнуть, развернуться и задвинуть Джесс за спину. У винтовой лестницы библиотеки стояли Дэвид и Милена. Если взгляд брата метал молнии, то в глазах Миле неожиданно для Стана оказалась боль. Эльфийка молча развернулась и скрылась в туннеле дальнего перехода.
Стан, недоумевая, моргнул. Что случилось? Почему вдруг такая реакция? О его чувствах к Джесс Миле знала куда больше даже самого Стана и всегда относилась к этому ровно. Что-то изменилось сейчас? Он что-то упустил?
В отличие от поступка Милены, сдержанное возмущение Дэвида было понятно. Джессика вышла из-за спины Стана и тихо произнесла:
– Дэвид, иногда объятья – это просто объятья и ничего больше. Не надо домысливать того, чего нет.
– А ты точно уверена, что ничего нет?
Дэвид хмуро смотрел на Джесс, и внутри Стана вспыхнуло раздражение. Он довольно грубо оборвал его:
– Нет ничего! Мораль и нравственность не пострадали, и ничью честь мы не задели!