Страница 71 из 105
— Спать, разумеется, — убежденно заявил обезьян. — Он сейчас на нас зол, как пес на цепь. Думает, что мы здесь будем балдеть и отдыхать, пока он в поте лица вынужден трудиться. Поэтому первым делом свин попытается уравнять шансы и начнет балдеть и отдыхать. Поскольку он отображается на наших картах, Жир сейчас подберется поближе к поселку. Там он найдет местечко поукромнее, какой-нибудь выворотень или старый овраг, закидает себя листвой, благо осень уже, включит абилку «маскировка» в пассивном режиме и будет дрыхнуть несколько часов. И осень этому не помеха, спит он в любых условиях, даже в снегу. Потом проснется, подберется к поселку, честно понаблюдает полчасика и отправится к тебе — докладывать. У него это называется «проявить армейскую смекалку».
— По-моему, ты на него наговариваешь, — насупился Четвертый. — Не настолько же он пропащий. Он же в армии служил, какой же он пример своим солдатам подавал?
— Каким еще солдатам? — удивился Псих. — У него отродясь никакого личного состава не было. Он же сначала подводным диверсантом был в офицерском звании, причем в рейды и на задания исключительно соло ходил — из-за того, что никто с ним ужиться не мог из-за его исключительно противного характера. А потом вообще инструктором по рукопашке в военном училище подвизался. Драться он умеет и любит, да и вообще не дурак. Ему бы внутреннего свинства поменьше — цены бы мужику не было. Впрочем, тогда бы его и из армии не выперли. И по сей день служил бы и уже к генеральским лампасам подбирался.
Четвертый медленно покачал головой.
— Все равно — не верю я, что он спать пойдет. Вот так вот товарищей кинуть? И из-за чего?
— Это с твоей точки зрения это кидалово, — поправил его Псих. — А ты посмотри на ситуацию его глазами. Он считает, что на проведении разведки он собаку съел — и не без оснований, скажу тебе, считает. И думает, что он и за полчаса все нужное увидит. А так совместит приятное с полезным — и разведку проведет, и выспится. Да ладно, что обсуждать? Давай просто проверим, причем с помощью незаинтересованного лица. Тоту ты, надеюсь, доверяешь? Он же, по-моему, в принципе врать не способен.
— Конечно, доверяю.
— Ну вот пусть Тот метнется и проверит — чем там Жир в дозоре заниматься будет.
Примерно через полтора часа вернувшийся Тот доложил:
— Он спал, потому что дрых под поваленным деревом. Будить не стал.
А в это время в штаб-квартире лисов-оборотней шел совсем другой диалог:
— Брат Мунгэн Унэгэн, у меня к тебе есть просьба.
— Слушаю тебя, брат Алтан Унэгэн.
— Четвертый со своими спутниками должен уже быть в наших землях. Пора начинать охоту. Нам нужен этот монах.
— Брат! На кой нам сдался этот мальчик? Если мы захотим поесть человечины, мы добудем ее в любое время.
— Слон, не говори глупостей, пожалуйста.
— Не называй меня Слон, я тебя тысячу раз просил.
— Не говори глупости — не буду называть.
— А почему глупости?
— Потому что даже дети, по-моему, уже знают, что у Четвертого есть Святость. А это значит, возлюбленный мой брат, что, поев его мясо, мы сразу получим бессмертие.
— Брат, так это же радикально меняет дело! Реально? Нам не требуется заниматься созерцанием, творить добрые дела, затрачивать усилия для приведения в гармонию положительного и отрицательного, мужского и женского начал природы? Надо просто съесть одного терпилу — и все? Замечательный план. Я сейчас же отправлюсь на его поиски. Мы, разумеется, должны поймать его.
— Не спеши, брат. Сам Четвертый, разумеется, не стоящий внимания терпила четвертого уровня. Но этот мир редко радует нас неожиданными подарками. Поэтому едет он на боевом хандагае[1] именем Драк, и его сопровождают трое других монахов, которых терпилами не назовешь при всем желании. Это гахай[2] по имени Жир, я не знаю кто по имени Тот и хармагшан[3] Псих. Вот он — самый опасный. Его надо вырубать первым.
— Это тот самый Псих, который…
— Да, — прервал его Золотой Лис. — Тот самый. Вот фотороботы всех пятерых, чтобы ты не перепутал. Возьми пятьдесят бойцов, и отправляйся на поиск.
— Жди меня с добычей, брат, — заверил его Серебряный.
Жир проснулся оттого, что кто-то тыкал ему пикой прямо в пятак.
— Сейчас в рожу дам! — пообещал свин и перевернулся на другой бок.
— Кто там? — донеслось справа.
— Бодон гахай[4], товарищ командир. Толстый и красивый. Согласно вашему приказанию прочесывали цепью окрестности, я обнаружил это недвижное тело, — ответил пикинер.
— Гахай, говоришь? Что он делал? Наблюдение вел? — заинтересовалось командование.
— Никак нет, товарищ командир. Спал. Хвостом к нашей базе. И сейчас спит.
— Хм… Странно, — заключил товарищ командир. — А ну — потыкай его пикой еще раз.
— Сейчас попробую. Эй, свинина, вставай давай.
Сразу же после этого раздался яростный свинячий визг, в воздухе мелькнули грабли, и внимательный боец клана лисов-оборотней полетел в одну сторону, а его пика — в другую. Как кегли в боулинге после удачного страйка.
— Эй, ты что делаешь?! — возмутился Серебряный Лис и поспешил к месту нападения на личный состав. Меж тем из-под выворотня уже выбирался злобный спросонья Жир.
— Ты кто такой, гахай? Почему ты спишь на землях нашего клана? — надменно спросил у него оборотень и тут же улетел в кусты после удара граблями.
Выбираясь оттуда, он еще пару раз получил граблями и дико разозлился. Ярость противников сравнялась.
— Ну все! Сдохни!
Сразу же после этих началась битва — Семизвездный меч лиса против Девятизубьевых грабель свиньи.
— А ты умеешь драться, — с некоторым удивлением сказал лис-оборотень № 2. — И что это у тебя за грабли такие, что спокойно держат удар меча Семи звезд, одного из пяти великих артефактов моего клана? Ты кто такой?