Страница 13 из 22
На последней фразе он действительно оживился. Мне даже показалось, что глаза его вспыхнули огнем. Хотя, возможно, это просто отсвет от лампы.
— Извините, но я не собираюсь заключать никаких пари. Или сделок, — ответил я, стараясь говорить спокойно и твердо. — Насколько я знаю, они не заканчиваются для нас, смертных, ничем хорошим.
— О, ты не совсем понял, — снисходительно улыбнулся козлоногий. — Пари уже заключено. Между мной и моей сестрой. Но если ты помрешь раньше времени — то испортишь нам всю игру. Поэтому я и пытаюсь отговорить тебя от опрометчивых решений. Это в наших общих интересах.
— С сестрой? Не знал, что у вас есть сестра.
— Откуда же тебе знать? — удивился он. — А, я понял. Ты принимаешь меня за какое-то существо из местного фольклора. Это пустая затея. Да, я, как и другие обитатели Заарума, частенько посещаю миры смертных под разными обличьями. И эти посещения приводят к рождению множества легенд, слухов, суеверий. Но все это — будто отражения на колышущейся поверхности пруда. Детали искажаются, общая картинка рассыпается…
— И все же я воздержусь от любых сделок… Что тут смешного?
Козлоногий действительно откровенно потешался, глядя на меня.
— Извини, извини. Просто вы, смертные, порой такие забавные. Считаете, что и правда можете что-то решать. Хотя свобода выбора для вас — всего лишь иллюзия. Тонкое, невидимое глазу кружево великой ткачихи. Нити человеческих судеб непрестанно скользят меж ее пальцев, и лишь ей одной дано видеть узор, в который им предстоит сплестись…
Говоря это, он задумчиво шевелил в воздухе пальцами, будто и сам пытался ухватить невидимые нити.
— И что дальше? — напрягся я. — Вы помешаете мне уйти?
— Нет, что ты! — козлоногий шутливо поднял руки в жесте «сдаюсь». — По правилам нашего с сестрой спора, мы по возможности вообще не будем вмешиваться. Нам интересно, куда тебя приведет череда твоих собственных решений.
— Вы же только что сказали, что свобода выбора — это иллюзия.
— Верно. Скажу больше: весь твой мир — лишь песчинка в бескрайнем океане мироздания. А вся твоя жизнь, от начала до конца — лишь мимолетный морок. Но это ведь не мешает тебе цепляться за нее? Бороться, любить, страдать, ненавидеть. И даже находить в ней какой-то смысл.
— Знаете, мне сейчас правда не до философствований, — раздраженно поморщился я. — Так что — спасибо за вино, но я, пожалуй, пойду.
Я и правда развернулся и направился к выходу. Я не из пугливых, но находиться в одной комнате с этим… существом было не по себе. Он, конечно, не бросается на меня, как вчерашние чудовища. Но, кажется, пытается заморочить мне голову. И еще неизвестно, что хуже.
— Ты ничего не забыл?
Обернувшись, я вопросительно взглянув на козлоногого через плечо.
— Снаружи все еще очень опасно. И раз уж ты так рвешься испытать это на своей шкуре, так почему бы не увеличить свои шансы на выживание?
Он повел рукой, и дверь в кабинет, в котором я ночевал, сама собой раскрылась нараспашку.
Точно! И правда, совсем забыл про свой жутковатый трофей. Я сходил в кабинет и забрал отрубленную руку. Положил ее на смотровой стол, придвинул поближе лампу.
Козлоногий продолжал наблюдать за мной с загадочным видом. Покосившись на него, я спросил:
— Может, вы знаете, что это? И смогу ли я это использовать? Здесь ведь наверняка какая-нибудь защита от несанкционированного использования…
— Защита, конечно, есть. Это древний арранийский артефакт, и воспользоваться им могут только арраны, обладающие достаточной чистотой крови.
— Я так и думал. Попробую надеть эту штуку — и она мне руку отрежет, или что-нибудь в этом духе…
— Ты осторожен и благоразумен, — кивнул мой странный собеседник. — Хорошие качества. Но сейчас ты зря беспокоишься. Твое тело ведь уже приняло амальгаму. А она тоже подчиняется только primum sanguis… или как там на вашем языке… носителям гена Изначальных.
— Уф… Бред какой-то, — не выдержал я.
Прошелся из стороны в сторону, растер лицо ладонями. Весь этот разговор чем дальше, тем больше напоминал какое-то чудовищное наваждение. Голова шла кругом. Но нужно собраться и отбросить эмоции. Возможно, мне и правда не стоит торопиться покидать морг. Здесь пока безопасно, и есть куча вещей, с которыми надо разобраться прежде, чем двигаться дальше.
И козлоногий, хоть и вызывает подсознательный ужас, сейчас для меня ценный источник информации. При условии, что ему можно верить, конечно.
— Как вы сказали? Амальгама?
— Да. Тот живой металл, что ты подобрал с трупа аррана. К слову, ты мог бы добить и второго. Получил бы раз в пять больше.
— Как-то не до того было. Да и не убийца я. Но что это за штука?
— Ну, в этом тебе лучше разобраться самому. Скажу лишь так — если уж ты пока опасаешься попробовать оружие арранов, то научись хотя бы управлять своим даром. Амальгама может в этом помочь.
Он и про это в курсе? Впрочем, меня уже ничего не удивляет.
— Как?
— И в этом тебе тоже надо разобраться самому. Но ты ведь, кажется, уже начал понимать, что к чему. Раны-то сумел залечить.
— Да… — рассеянно кивнул я, все еще разглядывая отрубленную руку на столе. — Гены Изначальных, говорите? И что это значит? Что я какой-нибудь избранный, или что-то в этом духе? Я и так себя чувствую, будто герой дурацкого фантастического фильма…
— Избранный… — эхом повторил козлоногий, будто снова пробуя незнакомое слово на вкус. — Ну, в некотором роде. Ведь мы с сестренкой выбрали тебя для нашей… забавы. Но если ты про primum sanguis — то нет. Это не такая уж редкость. Следы генов Изначальных присутствуют у жителей многих миров. Древние арраны успели здорово наследить. В вашем мирке они тоже плотно обосновались в свое время. Несколько тысяч лет назад.
— Но у меня, выходит, не просто следы? Раз меня приняла амальгама?
— Правильный вопрос. Я ведь уже говорил — ты очень занятный экземпляр. С очень редким по нынешним временам даром. Интересно, откуда он у тебя. Кто твои родители?