Страница 9 из 52
Минато Намикадзе? Да прям щас”. Человек легко перемещался через гиперпространство, очень похоже на то, что делаю я, только в данном случае переходил он через более глубокий слой гиперпространства, где расстояния были очень короткими, а во-вторых перемещался он из точки в точку. Узумаки бы могли вот так прыгать сколько угодно, и единственное, что их останавливало, это пространственные метки. Те особые кунаи из чакростали, которыми Минато в мультике разбрасывался на поле боя, были ничем иным как пространственной меткой, куда создавать портал. Без этой метки тоже можно было прыгать, но техника с координатами, вместо маяка была очень сложной, дико затратной и менее надёжной.
Тут меня осенило. Я же могу легко создавать чакросталь в любых количествах, так? А раз так, да я этих меток могу наделать хоть тысячи при помощи трансмутации. Это означает, что с моим приходом Узумаки смогут развить целую сеть портальных перемещений и продавать это как услугу. Лицо расползлось в мерзкой улыбке. Мои дроны, если сделать их вещественными, могут носить на себе такую метку. Можно будет подлететь куда угодно, и высадить десант… или бомбу какую.
Кстати, за всеми этими рассуждениями я вдруг вспомнил… Тобирама-то мастером печатей оказался липовым. Это не он их все придумал. В его памяти ничего такого не было. Он даже теории ещё не знал. Видимо, именно поэтому он так старался выкрасть Узумаки, знающего печати, и шёл на любые мерзости, только чтобы умыкнуть наших шиноби. В этом мнении я укрепился ещё больше, когда увидел теневых клонов в исполнении бабушки Эмики. Тобирама в мультике не был никаким замечательным и талантливым шиноби. Нет! Он был талантливым вором.
Из всего, что я увидел, Узумаки при помощи печатей могли творить шедевры, но единственным ограничителем для них было количество чакростали и чакробумаги, на которых они рисовали свои печати. И чакросталь, и чакробумага были особыми сортами и стоили очень дорого, так мало того, пользовались они необычайным спросом и являлись материалом стратегического значения в странах, вроде страны медведя и страны железа, а потому шиноби приходилось покупать его по заоблачным ценам, а также ещё и долго ждать своей очереди на покупку, так как на всех его ещё и не хватало. Естественно, цены на это всё поражали воображение. Чакросталь вообще шла по цене дороже золота по весу.
Я подошёл к главе клана и спросил, нужны ли ему эти материалы за четверть цены, после чего трансмутировал из земли по нескольку тонн чакростали и чакробумаги отборного качества на один свой резерв, забив его склад до отказа и накачав это всё моей жизненной силой. Когда я сказал, что могу делать так хоть каждый день, он слегка прифигел. Возможно у меня получится как-то улучшить или дополнить существующие материалы. Теперь, денег у меня было достаточно и на еду, и для всего остального, и я занялся разработкой своего плана, который я хотел предложить на рассмотрение моим родственникам.
***
Достаточно просторный зал с большими светлыми окнами, через которые пробивался утренний солнечный свет, был красиво украшен нарезным дубовым паркетом. В комнате стоял нормальный, широкий Т-образный стол, как было привычно мне по старинным, директорским кабинетам в далёком детстве. Их я видел только по телеку. Удобные кресла с ручками в количестве десяти штук тоже присутствовали. На стенах были развешаны засушенные цветочные сборы, которые имели какой-то глубинный смысл, и было это чисто женским искусством Узумаки. Не икебана, а что-то другое, но из этой же серии. Также на стенах были вывешены полотна из блестящего шёлка, исписанные известными высказываниями мудрецов прошлого Узумаки.
Я присел за стол, разложив перед собой несколько листов с объединёнными графами, таблицами и планами, рассматривая шкаф, стоявший за спиной у главы деревни. Люди приходили, здоровались, кивали, мои родственники обнимали меня и старались заранее поговорить и спросить, как мои дела.
Наконец все собрались, а бабушка Эмика заварила душистый чай, который разлила по пиалам.
— Ну что же. У всех нас было достаточно времени, чтобы обдумать наши будущие действия в связи с угрозой, которую нам обрисовал Изамо, — начал говорить глава клана, Ашина Узумаки.
Он повернулся ко мне и осмотрел стол, который был заложен бумагами. Надо сказать, моя бумага сильно отличалась от свитков, с которыми пришли остальные. Так как прятаться мне больше не нужно было, я и не пытался и использовал обычную, привычную мне бумагу в линеечку вместо свитков, да и писал я на русском языке. Заодно и дополнительный уровень шифрования.
— Я вижу, ты серьёзно подготовился, хотя из твоих листов ничего не понятно.
— Да, я всё расскажу, просто это написано на языке другого мира. В нём можно всё сократить и написать короче, да и ко всему метод записи тоже оттуда. Он предназначен для краткой и визуальной записи более сложных идей и их составляющих.
— Хорошо, тогда давай ты начни, и мы дополним и поправим, если будет что.
— Ладно, тогда начнём с того, что у нас уже есть. У нас есть огромный клан, который издревле живёт на наших островах. Земля принадлежит нам и на ней мы сами устанавливаем собственные законы, имеем собственную культуру и даже религию. Это важно.
Я подчеркнул один из пунктов в своих листках.
— Далее. У нас есть около двух тысяч шиноби, плюс около двух тысяч обычных клановых не комбатантов, которые выполняют работы на земле и более квалифицированные задачи. У нас есть собственная богатая система боя и система работы с печатями, в которых Узумаки весьма искусны и способны производить многое.
— Всё так, — подтвердила бабушка.
— Теперь пойдёт то, чего у нас нет, и то, что скорее всего понадобится.
— Ну давай, порти нам аппетит, — хмыкнул Ашина.
— Ага, — улыбнулся я и отчеркнул ещё одну строку на бумаге. — — Начну с того, что у нас нет армии.
- Как это нет? – удивился Тошико.
Он даже перестал пить чай и уставился на меня в немом удивлении.
- У нас есть ватажки наёмников. Армия, это устойчивая система с чётким обеспечением, с выстроенной вертикалью командования, с унифицированным обмундированием, хотя бы внутри одной части, с одинаковым обучением всех солдат. Армия, это чёткий, отлаженный механизм, работающий по предельно ясной схеме, а у нас каждый шиноби идёт к разным учителям и там… ну… можно сказать чему-то обучается. Кто там знает, чему его обучили? Обучение ведь идёт по разной программе, разное количество времени. Передаются знания от отца к сыну, от брата к брату и так далее. То есть нет единой, объединяющей необходимые и достаточные знания программы, после обучения которой солдат точно будет знать что и как он должен уметь. Будет чётко, без двояких толкований знать свою боевую задачу. Будет понимать свою ответственность и будет чётко осознавать на что он может рассчитывать в каждом случае и как он будет продвигаться по службе. Живём мы долго, и это тоже важно.
- Хмм, ты прав, так всё и происходит. Ты считаешь, что так не должно быть? – спросил меня Ашина.
— Это очень неоптимально. Такое обучение не даёт полной уверенности в том, что твой сокомандник знает то же что и ты, а когда вы работаете в группе, группа настолько сильна, насколько силён её самый слабый член. К примеру, если все могут бежать со скоростью сорок километров в час, а один единственный член может бежать только двадцать километров в час, значит вся группа будет бежать двадцать километров в час. Ну или им придётся бросить своего товарища.
Я заглянул в конспекты и продолжил.
- Далее. Миссии – не ранжированы. Нет никаких рангов шиноби, которые бы могли хоть примерно дать понять насколько опытен тот или иной шиноби, а потому часто сложные миссии достаются вчерашним детям, которые банально не способны их выполнить физически. У них нет ни силы, ни опыта, ни достаточно чакры, чтобы выполнять такие миссии, что ведёт к очень высокой смертности среди молодёжи.