Страница 19 из 23
Женщины, как и положено им, считали, что лучший способ добиться этого – дети. Кроме отпрысков, леди редко интересовались чем-то еще. Да, балы, игра на инструментах, поэмы или вышивание – занятия помогали разнообразить быт, но не становились смыслом жизни. Никто не мог заменить женщинам сыновей и дочерей.
Мужчины же, хоть и склонны продолжать свой род, кроме потомства, желали еще и другим образом продемонстрировать свое величие и остаться в памяти. Они желали завоевывать, побеждать, прославляться, добиваться того, что неподвластно никому другому, или посоревноваться с кем-то и превзойти его. Лорды хотели входить в летописи как короли, регенты, правители, захватчики или освободители. Порой столь сильно, что на наследников не хватало времени.
И Раял не был исключением. Пусть он не желал завоевывать мир, но был уверен, что в первую очередь он должен думать о своем народе и защите. Здоровые жена и дочь не требовали его внимания – так он считал, однако понял теперь, что ошибался. В его обязанности входила и забота о своей семье. Если же он надеется прожить такую же счастливую и размеренную жизнь, как мать с отцом, то должен стараться.
Как бы правитель рода ни хотел вернуться к книгам и экспериментам, он повернул к покоям Гартон. И не зря.
Леди была счастлива и не скрывала этого. Более пяти часов, пока за окнами не стало темно, пара провела вместе.
Раял испытывал неприятный страх, когда рассказывал о своих приключениях и замыслах – он был готов услышать недовольство и осуждение от любого, мать уже огорчила его неприятием дара, и следовало ждать подобного от других. Это огорчало: каким бы сильным и уверенным в себе ни был человек, поддержка требовалась каждому.
Гартон же, вопреки ожиданиям, поддержала мужа, почти с такой же радостью, как и новый приятель Верд Флейм. Более того, после беседы с леди, что все время, пока правитель заседал среди книг или бродил по местам захоронений, находилась среди живых людей, принимала просителей вместе с Эролхапом и доказывала правоту мужа перед лицом народа, оказалось, что большая часть населения, вопреки домыслам Раяла, поддерживает лорда Глейгрима.
– Мой лорд, вы чрезмерно увлеклись своими открывшимися способностями. Настолько, что не замечаете ничего вокруг. Мертвые помогают вам, но никогда не заменят ваш народ, и вам следовало бы уделить внимание перебежчикам. В последние циклы объявляется все больше желающих переметнуться на сторону наших врагов.
– Они не приемлют моих способов защиты земель, моя леди, и я не могу осуждать их.
– Однако вы могли бы убедить их в необходимости данного решения. Люди с земель Флеймов же, наоборот, стремятся присоединиться к вам. Все в детстве увлекались легендами о Проклятом короле. И пусть его образ очернили в своих владениях Флеймы, рассказывая, как он уничтожал мир и употреблял в пищу плоть и кровь врагов, другие же помнят его как мученика и борца за свободу. Проклятого короля отождествляют с правителем, что является желанным не для лорда, но для крестьянина, мясника, писаря или лекаря. Портные и кожевники, торговцы и кузнецы, хмелевары и пекари – все, что бы ни говорили и как бы ни стремились разбогатеть, в первую очередь ценят безопасность и пропитание. Правитель, способный не выгонять с полей крестьян для защиты границ, что использует силы, не требующие пропитания и повышенных налогов для содержания, тот, кто не желает посылать на смерть живых и здоровых мужчин, – не является ли он тем идеалом, о котором мечтает народ?
Раял всегда считал, что слушать женские советы бывает полезно, но никогда ранее не интересовался мнением жены в важных вопросах. Гартон поддерживала его в любых начинаниях, была учтива и умна, а на праздниках и балах с легкостью переводила все нелюбимое мужем чрезмерное общение на себя.
Наследник Джура не сомневался во многих качествах спутницы, не принижал ее добродетели, и все же он не мог и помыслить, что леди готова продумывать с ним планы на будущее и разбираться во взаимоотношениях с людьми.
– Моя леди, меня не перестают удивлять ваши способности и ваш склад ума. – Гартон улыбнулась ему. – Однако я не считаю ныне уместным вести разговоры на подобные темы. Мне жаль, что я проводил с вами мало времени, и, быть может, нам следовало бы поговорить о нашей прекрасной дочери, ваших интересах и чем-то более привлекательном для вас?
– Я ваша леди, мой возлюбленный муж, вы верно заметили. Ваше самочувствие и репутация напрямую отражаются на моем спокойствии и судьбе нашей дочери и наших будущих детей. В данный момент, после предательства Бладсвордов, когда нас может уничтожить их союз с Флеймами, жизнь нашей семьи зависит и от мертвых, и от живых. Мне некогда думать о балах и нарядах, когда в любое время, в каждый из дней могут зазвонить колокола, возвещая о приближении противника. Каждый день я испытываю страх, получая послания, когда вы там, среди врагов. Каждый раз я боюсь, что мне сообщат о вашей гибели. Я не желаю оставаться в стороне в столь сложное время!
Вероятно, Раял недооценивал чувства своей спутницы.
Разговор прервался, так как Гартон бросилась в объятия Глейгрима и долго всхлипывала. Он, как и положено любому достойному мужчине, что ценит и уважает свою избранницу, не мог с легким сердцем переживать женские слезы и старался успокоить жену. Сложно сказать, помогли ли его слова и нежность или леди и так смогла бы взять себя в руки, но после они все же продолжили.
– Мой возлюбленный муж, советник Эролхап делился со мной наблюдениями. Он полагает, и я согласна с ним, что следует разослать гонцов к вассалам и во все города, большие и малые, в поселения, куда только возможно, чтобы глашатаи и старосты вещали народу о том, что вы желаете делать. Людям необходимо рассказать, что ваш дар, ваши действия, ваши стремления связаны лишь с желанием сотворить благо. Им следует напомнить о Проклятом короле и его жертвенности. Народ должен узнать, что вы приносите в жертву безопасности владений. Что вы делаете все лишь для народа, и да, ваше решение позволить несогласным покинуть земли глашатаи также должны объявить.
– Мне кажется, милая Гартон, это будет излишне.
– Ничуть! Сейчас не время для скромности и благородства. Люди склонны идти за правителем, что думает прежде всего об их благе, нежели о выгоде для себя. Прошу вас, переговорите с Эролхапом. Он прекрасный советник и понимает куда больше моего. Он служил еще вашему отцу и застал еще вашего деда. В его верности и мудрости нет причин сомневаться, не так ли?
– Вы правы. Что ж, верно, я и правда засиделся в четырех стенах и увлекся. Я совсем позабыл о том, что вокруг меня есть целый мир и меня окружают близкие люди. Но полно. Я желаю увидеть наконец свою дочь и не думать о войне.
– Скоро ее принесут, она у кормилицы. Мой возлюбленный муж, я долго думала, какое имя подошло бы ей. Пока вас не было, мне пришлось решать это самостоятельно, и я выбрала. Розиа.
Теперь пришло время Раяла испытывать чувства. Разумеется, он не плакал. На его лице, что вечно отображало одну и ту же гримасу равнодушия, теперь появилась улыбка. Вероятно, она была очень трогательной, так как Гартон вновь достала платок и принялась тереть им глаза. Правитель Глейгрим помешал ей – он крепко обнял жену.
– Судьба подарила мне лучшую из женщин.
Розиа, старшая сестра Раяла и Хагсона, уже много лет назад уехала из родного дома. Она покинула этот мир спустя два года после заключения союза с Кертом Вайткроу. Дочь Дейяры была прекрасным человеком, она трепетно любила свою семью и примиряла братьев. Урожденная леди Глейгрим мечтала отправиться в южные земли, она грезила ими и их лордами. Керту Вайткроу она подарила сына, здорового и жизнерадостного мальчика Грея – Раял трижды покидал свои земли, чтобы повидаться с племянником в первые годы его жизни. Грей также посещал Этернитифелл, однако здесь ему было страшно, и мучить ребенка Глейгрим не желал.
Лорд любил свою сестру, и Гартон вновь сумела угодить ему.
Все дела были отложены, и с того дня Раял, как бы ни был занят, выделял не менее часа на семью. Мать это положение дел устраивало – она перестала звать сына болваном, а леди Гартон, казалось, расцветала с каждой их новой встречей.