Страница 18 из 23
Восьмилетний мальчик с проломленной головой и отсутствующим глазом стоял рядом и переворачивал страницы, когда лорд кивал. Это позволяло совмещать два дела – одновременно изучать писания и следовать наставлениям Главного советника Этернитифелла.
Всю идиллию разрушила мать, ворвавшаяся, подобно фурии, в Малый зал.
– Раял! Я встретила нашего конюха, что мертв уже два сезона как! Народ негодует, Раял. Люди боятся тебя! Люди боятся правителя, и они скоро побегут к нашим врагам. И мы лишимся всего! Кто тогда будет на нашей стороне?
– Мои люди. – Раял кивнул, и мальчик перевернул страницу.
– Твои люди сейчас трясутся от страха. Они думают, в твое тело вселился дух Проклятого короля и… Я надеюсь, что они ошибаются. Ты ведешь себя недостойно. Отвратительно! Ты… Ох, Раял, я всегда знала, что Хагсон может натворить дел, но не могла и помыслить, что ты сумеешь переплюнуть брата.
– В чем проявляется недостойное поведение?
– Ты пугаешь людей!
– Людей всегда пугало то, к чему они не привыкли. Их пугает война, их напугает проигрыш и не меньше напугает победа. Они будут бояться нового правителя, моего наследника, и не меньше их напугал бы тот, кто сумел бы отнять наши земли. Любой новый указ страшит людей, долгая зима или холодное лето, ранний снег или затяжные дожди. Люди боятся всего, к чему не привыкли, всего, что выбивается из уклада, по которому жили их отцы и деды. Всего, что ново и не испробовано поколениями. И народ, что служит нам, не уникален – любой лорд сталкивался с тем же, что бы он ни делал. Его Величество Фалин Добрый старался на благо народа, он издавал указы, что облегчали жизнь крестьян и ремесленников, торговцев и мореплавателей. И к чему это привело? Множество бунтов, пролитой крови невинных людей, тех, кто принял изменения и не боялся двигаться вперед. Я понимаю, что ожидает нас, и готов пожертвовать теми, кто покинет нас и переметнется к Флеймам, если такова цена защиты моих владений.
Дейяру Глейгрим слова сына не убедили.
– Ты безумен! Раял, мертвые ходят по замку и по городу. Они теперь стоят на страже у дверей твоих покоев, они стоят в карауле в башнях, они прислуживают лекарям и Гроссмейстеру. Ты отправляешь их в город за покупками. Мертвецов становится слишком много, и ты должен прекратить это сейчас же!
– Я не прекращу, матушка. Мои люди – шанс для нас всех. Надеюсь, со временем народ привыкнет к ним. И моя семья тоже.
– К такому невозможно привыкнуть!
– Что ж, очень жаль. Быть может, в таком случае нас постигнет судьба Первого Глейгрима.
– О чем ты?
– Матушка, вы должны помнить легенды о Первом из нашей Династии. Проклятом короле, чей покой охраняли мертвые.
– Все нормальные люди сбежали от него, и он лишился ума в одиночестве!
– Меня не пугает одиночество. Признаюсь, я бы не желал терять народ, еще более я не желаю терять мою семью, однако я верю, что этот дар – наследие Проклятого короля – спасет множество жизней и поможет восстановить наш быт по завершении войны. Если же люди боятся и решат сбежать, я не стану их неволить и убеждать повременить. Мои новые слуги не предают и не устают. Они не способны продумать нападение, как командующие и рыцари, но того и не требуется. Все, кого они отправят в иной мир, присоединятся к их строю, и, таким образом, нам не придется видеть смерти наших близких. Нам более не потребуются жертвы для победы. Враги будут терять своих подданных, а мы своих – нет.
– Смерть Мекула повлияла на тебя, Раял? Ох, мой мальчик. – Леди обняла сына.
Лорд Глейгрим понял, что ни почитать, ни поесть, ни отдохнуть немного ему не позволят, лишь стоило леди Дейяре войти в Малый зал.
Наследник рода не стремился проявлять нежность, совершенно не планировал на тот день объятий и не думал переводить разговор на личные переживания.
– А ну встань, болван! Я же хочу тебя обнять и пожалеть.
– Мне бы не хотелось сейчас… Матушка! – Леди обняла наследника, как только тот поднялся. – Я не испытываю потребности в объятиях и тем более в жалости. Но мне приятно, что вы волнуетесь за меня.
– Не понимаю, и как ты находишь себе друзей при таком скверном поведении?
– Они сами меня находят, даже если я не прошу об этом.
– Мекул был твоим близким другом. Ты решился на это безумство из-за его смерти? Хочешь вернуть его? Я не могу понять, не могу принять, как подобное возможно. Я не верила тебе, когда ты только заговорил об этом, но теперь, когда я увидела своими глазами, мне тоже стало страшно. Я боюсь, что твои мертвые набросятся на тебя, Хагса, когда он вернется домой, на меня или на Гартон или на ваше дитя. И наши люди, все, что живут здесь, и в городе, и за его пределами, все боятся этого еще более.
– Мертвые не станут нападать ни на кого по своему желанию. Я не достиг мастерства и не думаю, что когда-нибудь поравняюсь с Проклятым королем, чтобы возвращать не только тело, но и дух. Я возвращал Мекула, матушка, и пытался говорить с ним. Я понимаю, что многие переживают еще и потому, что вновь видят друзей или недругов, но стоит понять одно – они уже не те люди. Разумеется, я переживал из-за смерти Мекула. Он сделал все, чтобы спасти меня, он выполнил свой уговор и погиб, защищая меня. Я же не смог довести до конца мою часть договора, и теперь лордом Силверкнайфа станет племянник Мекула, а не его дети. Я понимаю, что это эгоистично, я признаю это, но меня посещали мысли, что если бы он оставил своим приемником сына или дочь, то я бы смог заботиться о ребенке и не чувствовал бы такой вины, которую ощущаю сейчас.
– Ты смог поговорить с ним после смерти? Что он сказал?
– Только то, что хотел услышать я. В них нет ничего своего, матушка. Они прекрасные слуги и воины, они отличные слушатели и помощники, но не заменят тех близких, что покинули нас. Я смог бы поднять отца, его тело, уже пострадавшее от падения и времени, может быть здесь, но это не принесет никому радости. Быть может, потому уж с давних пор и существует этот ритуал со сбрасыванием в Ущелье. Мертвым не выбраться из него без посторонней помощи.
Дейяра скучала по своему мужу, они прожили долгую и спокойную жизнь. Раял уже давно понял – страсти и любви, воспеваемой в балладах менестрелей, между его родителями не наблюдалось. Однако присутствовали дружба, уважение и теплота, и именно это он старался перенять для взаимоотношений с Гартон.
Леди-жена Глейгрима полностью соответствовала представлению лорда о достойной и понимающей спутнице, она не мешала ему заниматься своими делами и умела развлекаться без него. Раял не чувствовал себя некомфортно рядом с ней и порой даже скучал по обществу своей леди.
Мысли об отце перетекли в раздумья о жене, и правитель устыдился. За все время, что он был здесь, он не уделял Гартон должного внимания, а свою дочь видел всего дважды. Больше времени он уделял своей кузине Олире и кузену Эттену, увлекся мертвыми, жалел молочного брата и совсем не подумал, что его окружают живые люди, которые нуждаются в его поддержке и внимании.
– Я прошу вашего прощения, матушка. У меня есть дела, которые я посмел откладывать неприлично долго и потому вынужден распрощаться с вами.
Лорд обтер руки о салфетку, скорее по привычке, нежели из необходимости. Мальчик закрыл книгу и последовал за своим властелином.
– Опять сбегаешь от меня? Раял, я не хочу, чтобы ты общался лишь со своими безмолвными марионетками! Стой, я с тобой разговариваю!
– Я хотел бы осведомиться о самочувствии моей леди и увидеть нашу дочь.
Мать встала на его пути, хоть это и не требовалось. Бежать от матери, когда она просит стоять, предпочитал только Хагсон.
– Тогда иди. Конечно иди, Раял. Чего ты слушаешь меня, когда тебя ждет дочь? Дети – главное, ради чего следует жить.
В какой-то степени Раял придерживался такого же мнения – после себя необходимо оставить что-то, чтобы жизнь не оказалась напрасной. Лучше всего, если есть возможность оставить больше воспоминаний и войти в историю.