Страница 21 из 48
− В чем дело? — спросила она негромко, но с должной долей возмущения.
Переглянувшись, четыре сонные и растрепанные девушки принялись поспешно одеваться. Валенсии, Нильсен и Бланке требовалось время на расчесывание длинных волос, Лите же следовало замотать грудь бинтами и сделать это хорошо. Моргая слезящимися от непривычного электрического света глазами, она зафиксировала белую эластичную ткань и надела поверх нее рубашку. Эту ткань привез недавно Ламонт и она была намного лучше виритянских жалких тряпок, расползающихся под пальцами. На Энирате вообще неплохо и приспособиться удалось намного быстрее — если бы не этот режущий глаза свет.
− Уберите, пожалуйста, это светило! Не то я ослепну!
− И это говорит шпионка! Запомни, Мейт Брен, в Ираманте электричество горит постоянно, тебе придется привыкнуть к нему! Хочешь, чтобы первый же военный признал в тебе изнеженную принцессу?
За завтраком она так волновалась, что с трудом заставила себя съесть яичницу и жестковатое соленое мясо, нарезанное ломтиками и называемое в этом мире беконом. В Нордении такого не было — там подавали сочные сосиски из птиц и свиные стейки, а еще много другой еды, вкусной и привычной. Здесь же пища казалась неестественной, словно бы сделанной из того же материала, что бутылки и контейнеры, в которых Ламонту привозили из магазинов еду и напитки.
После завтрака они тут же вышли из дома. Три миловидные девушки в летних, непривычно коротких платьях, один худощавый субтильный мальчишка едва ли старше шестнадцати лет на вид, и благообразный старик в голубой рубашке, серых брюках и с короткой седой бородой. Вот, как видели их прохожие, и вряд ли запоминали таких простых людей надолго.
− Дядюшка Ламонт, − задала вопрос осмелевшая Нильсен, −, а мы поедем в железной карете?
− Завалим? — Нильсен легкомысленно хихикнула. — Какое смешное слово!
Академия военно-стихийной магии Ирамант находилась по левую сторону от императорского дворца, за широкой площадью. С одной стороны от нее тихо существовало кладбище с упокоенными дворянами королевских кровей, но незаконного происхождения, с другой возвышались высокие темные ели и сосны большого парка. Вряд ли кто-нибудь прогуливался по этому жутковатому с виду месту, где кроме хвои лишь покосившиеся черные низкие деревья с вечно голыми, растопыренными ветками, и кривые кусты с крупными белыми ягодами.
− Не радуйся, − посоветовал Ламонт, не оборачиваясь. — Здесь у тебя будет время для экскурсий и занятий на воздухе. К вступительным экзаменам все готовы?
− Основы знаешь?
− И это главное. Следуйте за мной.
Затаив дыхание, Лита Бреон решительно шагнула вперед и вздрогнула, когда за ее спиной с грохотом захлопнулись ворота. «Ну, все, хватит бояться! — велела она самой себе, чеканя шаг и гордо задрав подбородок. — Назад пути нет и быть не может».
И академия Ирамант распахнула перед будущими учащимися свои коридоры, переходы и комнаты. Но пока им следовало подойти в приемную ректора и передать документы, оставленные им несколько дней назад Ламонтом. Сам же наставник остался ждать их в просторном роскошном холле, присев на скамейку и рассматривая многочисленные картины и портреты.
С легким звоном щелкнула красивая позолоченная ручка темной двери. Заперто.
− Здесь нет слуг, − возразила Валенсия, оглядевшись по сторонам.
Бланка, кажется, хотела что-то сказать, но тут из другого конца коридора раздались приближающиеся шаги. К ним неторопливо подходил представительный седоволосый мужчина преклонных лет, одетый в черный брючный костюм с белой рубашкой и украшением, которое здесь было принято называть галстуком. Блестящие лакированные туфли завершали безупречный отзыв начальника. Лита подумала, что перед ней сам ректор Уолтер Томсон, но на всякий случай решила проверить.
− Ректор Томсон к вашим услугам, − ответил он негромко. — Новые студентки от господина Ламонта?
Томсон протянул руку с золотым кольцом, мельком Лита увидела алый рубин, и прижал к замочной скважине. Дверь распахнулась, пропуская хозяина и гостей. Значит, просто так здесь не оказаться в чужом помещении, это неприятные, но важные сведения.
Шаг вперед — и Лита очутилась в просторном кабинете, полном вызывающей роскоши. С мягким ковром на полу, дубовыми шкафами и тонким фарфором за застекленными дверцами комната могла бы сойти за кабинет норденийского графа, но слишком уж вычурные здесь украшения. Словно ректор выставлял эту красоту напоказ, кичась ей и похваляясь, словно был не до конца уверен, что она принадлежит ему.
− Да, − быстро кивнула Лита. — Разумеется.
Три девушки отдали свои документы, и Томсон внимательно ознакомился с ними.
− Но подождите! — не удержалась от возгласа пылкая Валенсия. — А как же экзамены?
− В академии стихийные маги не сдают экзамены, − сказал он, помедлив, и с большим удивлением в голосе. — Странно, что Ламонт ничего не сказал вам об этом.
− Что с тобой? — ахнула Валенсия.
− Лита, прошу тебя, тише! — благоразумная Нильсен легко коснулась ее плеча.
− Нас приняли в академию без экзаменов, дядюшка Ламонт, − сообщила она будничным тоном, но глядя на старика очень выразительно. — Не знаешь, почему именно так?
Бланка охнула, Нильсен и Валенсия растерянно переглянулись, а Лита покачала головой и виновато вздохнула.
И, не сказав больше ни единого слова, Ламонт молча ушел из академии. Наверное, так действительно лучше — без долгих прощаний и добрых слов, от которых неизбежно щемит душу. Помедлив, Лита развернулась и зашагала к крутой лестнице, ведущей на второй этаж, где ее и подруг ждали слуги и новые комнаты.
− Юноши среди стихийных магов встречаются очень редко, господин Брен, − обрадовал ее молодой слуга в красном форменном костюме. — Поэтому мужские комнаты пустуют. Не желаете взглянуть?
− Конечно, желаю, − ответила она низким грубоватым голосом.
Остаток дня она посвятила отдыху и осторожному изучению академии. В первые дни Нониса первокурсники не занимались учебой, им давали время на адаптацию, как объяснял Ламонт, но в конце учебного года эти же дни необходимо было появляться на лекциях, пока остальные уже сдавали экзамены. Душу сковала смутная тревога, Лита чувствовала себя одинокой, как никогда раньше, и ей невыносимо хотелось, чтобы ночью ее навестила Мейта.
Около четырех часов вечера ей принесли форму академии — синие брюки, пиджак и серую рубашку. Обувь можно было оставить свою, а вот ткань, называемую галстуком, следовало носить обязательно. И Лита решила не спорить, не бунтовать, не сопротивляться, ведь она прибыла сюда с целью быть незаметной.
Куда сложнее будет подкрасться к императорскому двору…
Лита уже собралась лечь в разобранную кровать, когда дверь ее комнаты распахнулась от мощного толчка снаружи. Затопали чьи-то тяжелые сапоги, резко вспыхнул проклятый свет, и девушка вскочила на ноги, готовясь обороняться, если получится. Жаль, что от четырех крепких мужчин в странного вида доспехах, называющихся здесь броней, не очень-то и защитишься.
− Да, − подтвердила Лита, моргая слезящимися глазами.
Прежде, чем она успела что-либо сказать, спросить, возмутиться, ее подхватили с двух сторон под руки и бесцеремонно вывели из комнаты. Вперед, по кромешной тьме коридора, вниз по ледяной лестнице, и наконец, в тесное пространство железной кареты. Такие называются машинами? Неважно! Важнее то, где Лита Бреон успела сделать неверный шаг или сказать неправильные слова, и почему так легко попалась! И… где в таком случае подруги?