Страница 15 из 41
Бабушка появилась в парадной через несколько минут. Худые ноги ее, показывающиеся из-под юбки до колен, были обтянуты прозрачными черными колготками. Катя засмотрелась, как элегантно, вытянув носочек черной туфельки, бабушка вышла из лифта. «Да! Сейчас все будет по-другому. Сейчас никто не будет упрекать меня в излишней поверхностности и любви к своей внешности. Да и что такого плохого, я совсем не понимаю, в том, чтобы стремиться выглядеть хорошо. Просто у всех это «хорошо» свое. Я, например, люблю небрежность и элегантность. Пальто, белые кеды и широкие джинсы. Бабушкино «хорошо» - это утончённость и изысканность начала прошлого столетия. Почему люди пытаются осудить стремление человека к своему «хорошо», не понимаю…»
— Пойдем пешком, здесь недалеко, - сказала бабушка.
Шли быстро и молча. Катя слушала, как по асфальту стучат бабушкины каблуки.
Дом моды сильно отличался от всех торговых центров, в которых приходилось бывать Кате, даже от ЦУМа. В помещении было много света, полы сверкали от чистоты, а в центре большой комнаты стояли мягкие кресла и диван с чайным столиком. Катя стушевалась. В таких местах всегда считаешь себя беднее самого неимущего человека, и, если бы не уверенно и естественно держащаяся бабушка, Катя сделала бы вид, что ей ничего не понравилось и поспешила выйти. Девушка, помогающая выбрать наряд, вела себя любезно и давала, казалось, искренние советы: «Нет, вам нужно подлиннее, это слишком короткое» или «Вам нужен другой оттенок черного, чтобы оттенял лицо, а не делал его больным».
Бабушка все те полчаса, что длилась примерка, сидела в кресле и пила предложенный ей кофе. Наконец, когда Катя вышла из примерочной в простом длинном, но не доходящем до пола, черном платье с приковывающим взгляд разрезом, из которого при ходьбе выставлялась ножка и туфельки, бабушка кивнула.
—Très bien! *Ты довольна?
Катя кивнула.
Уже дома Катя крутилась у зеркала в новом наряде и не могла отвести от себя взгляда – так интересно и по-новому она выглядела. «Как будто уже не совсем ребенок. Как будто бы почти женщина, притягательная и манящая…» - Катя постаралась сощурить глаза, как это делают кошечки.
За несколько минут до выхода она снова постучала в бабушкину спальню и, дождавшись разрешения, вошла. Бабушка брызгала шею духами «Chanel № 5».
— Тебе нравится, как я выгляжу? – спросила бабушка, возвращая флакончик на туалетный столик.
Катя знала, что иногда подобный вопрос задают, глядя на собеседника глазами побитого щенка: «Ну, пожалуйста, ну, скажи, что я красива». Бабушка же спросила отстранённо и просто, как будто поинтересовалась, идет на улице дождь или нет у соседа по лестничной клетке.
— Бабушка, ты была в прошлом иконой стиля?
— Почему в прошедшем времени? — рассмеялась она.
Бабушка взяла маленькую черную сумочку, и они вышли из квартиры.
— Секрет элегантности и стиля очень прост, - говорила бабушка, пока они спускались в лифте и шли к машине. – Ты носишь только то, что идет тебе, и никогда не заглядываешься на то, что кажется модным, но отвратительно на тебе сидит. Вот и все. Даже когда в Париже снова вошли в моду корсеты, подчеркивающие грудь, которой у меня, как ты видишь, нет и никогда не было, я продолжала игнорировать этот пыточный элемент женского гардероба и носила простые черные водолазки. Женщины потом тоже смекнули, что не бывает красоты без удобства и, наконец, включили мозги, раз и, я надеюсь, уже навсегда отказавшись от этих дурацких корсетов.
По дороге в ресторан для Кати, все еще не понимавшей, как же ей себя вести и оставаться ли собой на этом ужине, бабушкины слова стали потрясением. «А если не только в одежде нужно так делать – носить только то, что идет тебе, не обращая внимания на тренд и моду. Если это правило стиля применить ко всей жизни. Вести себя только так, как идет лично тебе. Не бывает красоты без комфорта. Не бывает прочных человеческих отношений без естественности и простоты…Да! Решено! Я просто не стану никем претворяться. Мне идет не быть шумной, мне идет интеллигентность и спокойствие. Вот и все…»
В ресторане царил полумрак и повсюду были расставлены свечи. Бабушка шла уверенно к большому столу, где сидело больше десяти человек. Жожо и Сержа Катя быстро узнала. Ей стало легче, когда она увидела эти простые и приятные лица. Но большинство людей оказались незнакомы. Кто-то курил, кто-то громко обсуждал новый фильм Вуди Аллена. Когда бабушка представила ее собравшимся, Катя не увидела ни в чьем взгляде неприязни или оценивания. «Похоже, в бабушкином мире все живут без ложных ожиданий и учатся ни от кого ничего не требовать: просто либо общаться с человеком, если он нравится, либо не общаться, если не нравится. Как все просто…»
И тут Катя увидела Люка. Он сидел, откинувшись на спинку стула и курил, слушая женщину с обнаженными плечами. «Неужели, это она и есть…Мари?…» Ладошки вспотели. Кате казалось, что если он сейчас не посмотрит на нее, то этот вечер, красивое платье и даже невероятная бабушка рядом потеряют всякое значение.
И он вдруг посмотрел. Сначала мельком прошелся по ее лицу, когда окидывал взглядом зал, а потом снова глаза его нашли ее глаза, и у Катя прилила кровь к щекам, потому что взгляд его был уже другой. Не скучающий и вежливый, как в «Паузе», а заинтересованный. Медленно глаза его опустились к ее губам, прошлись по обнажённой шее и оглядели платье. Кате вдруг захотелось скрыться от таких чувств, которых она еще никогда не видела в глазах мужчины.
— Хотите? – бабушкин собеседник протянул ей сигарету.
Бабушка уже закурила, и Катя залюбовалась, как красиво она держит сигарету в тонких пальца.
— Да, спасибо, - зачем-то ответила Катя и поместила конец с фильтром между губ.
Бабушка удивленно подняла бровь.
Люк, сидящий напротив за столом, приподнялся и поднес к Катиному лицу зажигалку. Глядя в его глаза, она затянулась. Она уже пробовала курить раньше, в школе, от нечего делать, поэтому не закашлялась сейчас.