Страница 9 из 47
Тяжко ему дался последний срок, сердечко барахлить стало, тоска смертная заедала. Откинулся Клыч по амнистии, на следующий день после того, как про неё в газете пропечатали. Спасибо кентам, поспособствовали. Дело его на самом верху стопки оказалось, чтобы сразу тюремный прокурор в нужном месте закорючку свою поставил. Год ему государство подарило с барского плеча, а два счавкало. Вовка родился, когда Клыч сидел. Ко многим безвозвратно утраченным простым человеческим радостям прибавились новые потери. Жену в роддом увезли без мужа, встречали в фойе больницы с завернутым в одеяло младенцем тоже без него. Первый раз Клыч увидел сына в годовалом возрасте, на долгосрочной свиданке.
Выйдя в мае девяносто девятого на свободу, Клыч ринулся наверстывать упущенное. С жадностью занялся бытом. В рекордные сроки довел до ума затухший в его отсутствие ремонт в новой квартире, купленной за месяц до посадки. Вникал во все мелочи, даже вроде и не мужские. Ходили с Ленкой вместе по магазинам занавесочки подбирали, белье постельное, мебель по фэн-шую расставляли. Больше всего хотелось домашнего уюта и спокойствия. Выкупил для любимой жены, которой в декрете сидеть надоело, салон красоты «Локон». Теперь Ленка полная хозяйка в том самом «Локоне», в котором раньше за копейки горбатилась. Все эти дела требовали больших бабок. Без Клыча бизнес не лопнул, но и развиваться перестал. Дербанить его деньги пацаны стремались, знали, что скоро выйдет. И не крысили вроде, а доходов желаемых не было. С «Первомайского» рынка тридцать штук в месяц капало, двадцатник станция техобслуживания приносила, столько же – аренда площадей в малеевском магазине, пятнашку собирали с таксистов, десятку один почтенный человек в память о прошлых услугах кидал. Итого получалось девяносто пять штук. Расходуй Клыч все на семью, можно было бы концы с концами сводить. Но жил-то он не в барокамере – куда ни кинь, издержки. Десять косарей на общак[30] смотрящему[31] за городом заслать – святое дело. Пацанам – по десятке на бензин, остальное сами заработают, не маленькие. Римма Устиновна, домашний адвокат – на постоянном абонементе, ей пятерочку в месяц, не считая целевых гонораров, отдай и не греши. Да, полно статей расходов, все перебирать – только лишний раз расстраиваться. Как умудряются работяги на три тысячи деревянных в месяц существовать, в голове не укладывается. Ну это их головняки!
Беспокоило Клыча то, что на острожской делянке становилось тесновато. Незадолго до него освободились ребятишки Ромы Зябликова, которых менты приземлили в конце восьмидесятых. Вышли парни, ан все занято в песочнице, надо локтями толкаться, не вставать же нормальным пацанам к станку.
Отрадно, что удалось сохранить паритет с Катаевым Серёжей. Этот перец стручковый уверенно себя чувствовал, возглавлял крупную фирму «Наяда ЛТД». Впрочем, он всегда был коммерсом, в начале девяностых только косил под приблатненного, отдавая дань тогдашней моде. Судимость имел единственную и ту условную, за хранение огнестрельного оружия. Чтобы прикрыться от братвы, Катаев, воспользовавшись частной размолвкой, переманил к себе одного из близких Клыча – Олежку Рожнова, сделал его своим вице-президентом по безопасности. Жаль Рога, перспективный он парняга. А может и к лучшему, что их пути разошлись, в последнее время борзеть Олежа начал, зубы показывать. Вот пускай на Катаева клыки свои точит. С Катаевым у Клыча получалось расходиться краями еще и потому, что их интересы лежали в разных орбитах. Приходилось с сожалением соглашаться, что уровни на сегодняшний день у них разные. Катаев достиг более высокого, он занимался строительством, у него также имелось свое, достаточно серьезное производство, деревопереработка. Крышевал Катаева столичный славянский вор Гашёный, известный по России законник. Гашёному Катаев отстегивал регулярно и неслабо.
Если Клыч сожалел порой, что от него откололся Рог, то уходу из группировки Борьки и Костяна Молотковых только порадовался. Эти махновцы[32] на раз могли подвести под цугундер. Все боксеры отмороженные, но Молотковым, видно, последние мозги на ринге отбили. Борька собрал вокруг себя таких же чертей и на Малевском рынке принялся беспредельничать. Клыч, узнав, махнул рукой: «нехай». Там на окраине и полсотни торговых мест не наберется, на ханку[33] себе да на шалашовок дешёвых пусть стригут, лишь бы не вылезали из своей дыры. Вскоре молотковская кодла спалилась на квартирном разбое, троих менты приземлили[34], сам Борька загасился где-то.
К середине лета Клыч изобрел простую схему, которая сулила приносить ему стабильный и серьезный доход. План заработал, освободившееся от малоприбыльной мелочевки время Клыч посвятил развитию нескольких других интересных тем, обещавших хорошие деньги. Но в октябре как будто кто-то сглазил: грянула беда. Стержень, на который он намеревался нанизывать другие проекты, вдруг чужие захапущие руки выдернули с корнем и уволокли на свою территорию со словами: «Ты, брателло, себе еще нарисуешь».
Несмотря на то, что загребущие руки принадлежали публике серьезной, столичной, Клыч не собираясь сдаваться просто так, кинулся искать справедливости. В первую очередь у людей с понятиями. Он кентовался с нижегородским вором Бароном. Тот внимательно выслушал кентуху, согласился, что творится беспредел[35], и обещал разрулить ситуацию.
Параллельно Клыч адреснулся по красной линии, сделав через Катаева заплыв к межрайонному прокурору Трелю. Когда Клыча в семьдесят третьем году по малолетке сажали за бакланку[36], в Остроге прокурорил Николай Сергеевич Базанов, фронтовик, с протезом вместо правой руки. Годами ходил Николай Сергеевич в одном люстриновом костюме, ездил на инвалидском «Запорожце» и никто в городе не помышлял предложить ему не то что взятку, а самый пустячный подарок. Современный прокурор был дорого и модно одет, модельно подстрижен, рассекал на «Рено» стоимостью тридцать тысяч «бакинских», жил в просторной квартире в элитном доме. Если бы раньше Клычу кто сказал, что будет он с прокурором сидеть за одним столом и за его здоровье тосты поднимать, сказавший не позавидовал бы покойному Чесноку, который не уследил за своим базаром. В прошлые времена и прокурор, узнав, что в компанию к нему занесло бродягу, пять раз судимого, шарахнулся бы, как черт от ладана. Но сейчас все по-другому, сейчас все предпочитают быть людьми деловыми. Трель выслушал историю нового знакомого, которого Катаев отрекомендовал предпринимателем, и сказал, что попробует подключить свои связи в МВД и Генпрокуратуре. Презент за свои хлопоты прокурор принял легко, без жеманства, что было воспринято Клычем позитивно, как признак налаживающегося сотрудничества.
Кое-какие меры по разруливанию ситуации Клыч и сам принял, полагая, что лишними они не будут. Зайдя с трёх сторон, надеялся выйти из кризиса без потерь, а возможно даже и с наваром. Партнёр, который легко отказался работать с ним и лёг под москвичей, заслуживал серьезного штрафа.
Клыч взял со стола мобильный телефон, нажал на клавишу. На дисплее высветилось 23:23. Чуть больше суток оставалось до Нового года. Удобная штука мобильник, немногие в Остроге ещё обзавелись, стоит недешево. Но умному человеку не жалко денег, потраченных на полезную вещь. С мобильником он всегда на связи – в машине, в бане, на природе, на толчке даже. Отовсюду можно проблемы решать. И чего только не придумают чёртовы капиталисты.
Неожиданно раздавшаяся нежная мелодия звонка показалась оглушительной. Клыч вздрогнул, непроизвольно втянул голову в плечи и выронил мобильник, тот глухо стукнул по столу. Звонили в дверь, причем настойчиво. Рулады как залились, так и не прекращались. Не ждавший гостей Клыч запахнул халат, скинул тапки и, неслышно ступая, прокрался в прихожую. На экране видеомонитора, повешенного слева от входной двери, виднелось черно-белое изображение двоих мужчин, стоявших по ту сторону. Один, в камуфлированной куртке, смотрел прямо в глазок видеокамеры. Это был начальник уголовного розыска Борзов, которого Клыч терпеть не мог за бесцеремонность.
30
Общак – касса воровского, криминального сообщества (жарг.).
31
Смотрящий – один из руководителей воровской общины, держатель общака (жарг.).
32
Махновец – уголовник, не считающийся с воровскими понятиями (жарг.).
33
Ханка – наркотики (жарг.).
34
Приземлить – привлечь к уголовной ответственности, арестовать (жарг.).
35
Беспредел – несоблюдение воровских понятий (жарг.).
36
Бакланка – злостное хулиганство (жарг.).