Страница 23 из 47
По всей России-матушке принялись щемить бандитов нещадно, в Остроге их почти под корень извели, все сидели. Не то что сейчас!
– Жаль, что отменили Указ в девяносто седьмом, – ностальгически вздохнул Птицын.
– Воровской ход! – На сей счёт у Давыдова имелось устоявшееся мнение.
И.о. начальника КМ не стал разубеждать майора, он и сам полагал, что без криминального лобби в верхних эшелонах власти при отмене превосходно зарекомендовавшего себя Указа не обошлось.
– А про преемника, Вадим Львович, вы чего думаете?
Птицын одернул лацканы выходного двубортного пиджака:
– Кэгэбэшник. Они все на шифре. Говорит правильно. Посмотрим, Денис, тут от нас с тобой ничего не зависит. Давай лучше покалякаем о делах наших скорбных. Только сначала – по граммульке. Ты как?
– Немножко можно.
– Ну я тебе много и не налью, а то разбуянишься. Вертушок поверни на двери, не сочти за труд.
Птицын выставил из сейфа на приставной столик бутылку коньяка «Пять звездочек», две пузатенькие хрустальные стопки, блюдце с тонко порезанным лимоном, ещё одно – с фисташками. Аккуратно разлил по стопочкам.
– Давай, Денис, выпьем за год уходящий, чтобы все наши неурядицы остались в нем.
Тихо звякнуло благородное стекло, офицеры выпили, причем начальник РУБОПа лишь пригубил. Зная за Давыдовым уникальную для сотрудника органа внутренних дел воздержанность к алкоголю, особенно крепкому, Птицын не подумал корить его за неуважение.
– Неплохой вроде коньячок, а, Денис? – заценил продукт подполковник и потянулся за лимонным ломтиком.
Давыдов взял в руки бутылку, покрутил, рассматривая этикетку.
– Кизлярский. Сколько такой тянет?
– Не знаю, Савелий презентовал. Обломали нам с начальником бандосы фуршетик вчера.
– Савелий фуфло не задарит, – возвращая на стол «Пять звёздочек», согласился рубоповец.
– Ну чего, расклад понятный, ликвидация Калинина с Зябликовым – дело рук лепшего нашего друга Володи Клыча, – без перехода продолжил Птицын. – Он получал с рынка, в последнее время много получал, всё забирал себе, наверх не посылал. В октябре в городе нарисовались москвичи. Заценили ситуацию. Рассудили, что денежки должны идти в столицу на тамошний общак. Через каких-то общих знакомых вышли на Зябликова. Тот подписался, подтянул Петруху, благо, тот на колесах. Первый транш они отвезли в конце ноября, вчера должны были везти второй. Не довезли… А у тебя, Денис Владимирович, какая информация?
– Примерно такая же, Вадим Львович. Источник-то у нас, как я понимаю, один. На все разведки мира работает. Складно всё вяжется, но одна штука у меня из головы не выходит. Если это Клыч организовал, получается, что он – дурак голимый. Ему же это с рук не сойдет. Из Москвы не перхоть сюда залетела, приезжал с официальным визитом положенец от вора.
– Чего за вора знаем?
– Пиковый, зовут Дато.
– Сейчас вся Москва – под пиковыми, и половину зовут Дато. На положенца хоть есть данные? Этот-то приезжал в Острог. Его люди видели. Так?
– Знаем только имя, Арчил. Не факт, что настоящее, так обозвался. Может, это кликуха. Наш человек его самого не видел, только – тачку. Тёмный «Мицубиси-паджеро» с московскими номерами. Номер неизвестен. Человек машину наблюдал в движении, заметил только, что «семьдесят седьмой» регион.
– Семьдесят семь – это Москва, – кивнул Птицын. – Из Москвы к убийце мы не доберемся, Москва – другое государство. Надо отсюда рыть, от своих подопечных. У тебя кто под техникой?
– Как по приказу положено, все лидеры. Калачёв, Рожнов, Катаев, Митрохин.
– Домашние контролируешь?
– И домашние и мобильные. Только все мобильные мы не знаем. У них есть номера для самого узкого круга посвящённых. Да и «симки» они меняют то и дело.
– Зябликова и Калинина ты не слушал?
– Вади-им Львович, ОТМ[49] столько пар мне ни в жизнь не даст. Я не один в Остроге, – Давыдов вроде оправдывался.
– Да я чего, не понимаю, что ли? – Подполковник кивнул на бутылку. – Плесни мне, Денис, а то себе, говорят, не наливают. Эх, кабы нам такие же технические возможности дали, как «фээсбэшникам», мы бы… Ну за наших родных и близких. Терпения им!
Выпив, Птицын выложил перед собой пачку LM и зажигалку.
– Собираюсь вот с Нового года курить бросить. С тебя пример беру.
– Хороший пример, Вадим Львович, – широко заулыбался начальник РУБОПа.
Он опять только лизнул коньяк, в его стопке почти не убыло.
– Похороны когда? – Птицын, не закуривая, крутил сигарету, на потрескавшуюся полировку стола сыпались жёлто-коричневые невесомые табачинки.
– Они второго решили, на сутки сдвинули, тридцатое как бы не считается. Праздник, сложно все организовать первого числа. Пока родня приедет, пока друзья отовсюду слетятся, не последних людей грохнули.
– Понятно, понятно. Где хоронят? Во сколько вынос?
– Хоронить обоих собрались на Троицком кладбище. Время выноса уточним. Наши областники обещали подъехать. Из розыска будет кто?
– А как же? Сан Саныч будет и Титов. Все пишите на видео, потом посмотрим, кто приехал, а кто не приехал, хотя должен был. Может, какие новые связи прорисуются, нам неизвестные. Хорошо, Денис, что в одном месте придется работать, а то людей не наберешься.
Заныл аппарат внутренней связи. Подполковник тихонько чертыхнулся, привстал, дотянулся до трубки.
– Птицын. Так… так… Все понял. Уголовное дело сегодня следователь будет возбуждать? По какой статье? Кто из сыщиков по материалу работает? Маштаков? Фоторобот обязательно сегодня с потерпевшей сделайте.
Положил трубку, решился, наконец, прикурить сигарету.
– Серьёзное, Вадим Львович? – указал глазами на телефон Давыдов.
– Да, напал утром на Абельмана у памятника один мудак пьяный на женщину, изнасиловать хотел. Хорошо, хоть отбилась.
– Маштаков занимается?
– Он самый.
– Как он? – начальник РУБОПа легонько щелкнул себя по шее, повыше ворота свитера.
– Тьфу, тьфу, тьфу, – и.о. начальника КМ поплевал через левое плечо. – С октября месяца держится. Пашет, как конь.
– Вот судьба у мужика. Кем бы он мог стать со своей башкой, если бы не это дело. Как его сейчас в прокуратуре не хватает, – сожаление в голосе Давыдова было неподдельным.
– Жена у него ещё на развод подала.
– Жены, они такие.
– Привет, кстати, Ксении твоей. Передавай мои поздравления с праздником и пожелания всевозможные.
– Обязательно, Вадим Львович. Ну а я с вашего разрешения позвоню вам, как куранты пробьют, и Елену Сергеевну уж самолично поздравлю.
Птицын рассолодел от двух стопочек, ночью не удалось и пяти часов поспать. Он поглядывал на настенные часы, половина первого, с утра начальник объявил, что работаем без обеда, женщинам разрешил разойтись по домам в два, мужикам – в четыре. Дел уже сегодня не будет никаких, кроме дежурной смены никто не работает. Сотрудники затихарились по кабинетам, провожают потихоньку нелёгкий девяносто девятый год. Пусть выпьют втихую, лишь бы не косорезили. Начальникам служб придется сидеть до установленных шестнадцати ноль-ноль, выпроваживать подчиненных по домам. А то отдельные товарищи увлечься могут, забыть о домашних обязанностях.
– Денис, а ты с Шушариным беседовал? – вернулся к своим баранам подполковник.
Шушарин Викентий Ильич по форме являлся действующим председателем правления сельскохозяйственного кооператива «Первомайский колхозный рынок», а по сути, единоличным его собственником. История о том, как тамбовский мужик Шушарин приобрел в частную собственность недвижимое и движимое народное имущество, длинная и весьма тёмная.
– Не раз, Вадим Львович. Не идет он на контакт. Говорит, что кроме как государству никому не платит.
– У нас же запись одного разговора есть? Там, где Клыч.
– А как ее предъявлять? Человека спалим.
– Вот что, Денис, давай его выдернем третьего и вдвоём как следует покрутим. – Птицын открыл на первой странице новый ежедневник, только ему понятным почерком быстро сделал несколько записей. – Шушарин с Арчилом встречался, по крайней мере, два раза. Знает всю схему. Видел реакцию Клыча, когда того от кормушки отлучили.
49
ОТМ – отдел технических мероприятий УВД области.