Вкус нашей ненависти

Я соглашаюсь с предпочтениями, скрипя зубами.

Это не предел. Она звонит ещё два раза и добавляет. Я на грани нервного срыва.

— Ты долго будешь подстраиваться под них? — не поднимая глаз, спрашивает Джейк, перебирая пальцами по экрану телефона.

— Это моя работа: осуществлять желания клиента, даже если они граничат с безумием.

— Это не безумие, это дебилизм. За полчаса, которые ты сидишь тут, они позвонили трижды и что-то поменяли. Не проще отказаться?

— Я довожу дело до конца.

— Надо было давно послать их на хер и предложить заниматься всем самим.

Во мне вспыхивает неожиданная вспышка гнева. Хотя, она была вполне ожидаемой.

— Ты знаешь мою работу лучше меня?

В то время, как внутри меня фитиль быстро добегает до самой бомбы, Джейк остаётся совершенно спокойным. Он лениво откидывается на локти и, резким движением головы, помогает солнцезащитным очкам упасть на глаза.

— Остудись, — говорит он.

Внутри меня взрывается сразу две бомбы, хотя секунду назад была одна. Со злости пихаю его плечо и подскакиваю на ноги, кипя хуже любого чайника. Ярость настолько высока, что не могу подобрать слова, тупо открывая и закрывая рот. И он продолжает равнодушно полёживать на песке, что заводит ещё больше. Я хочу закопать его в таком положении, забыв о месте захоронения.

Так ничего не сказав в ответ, направляюсь в сторону дороги, избегая будущее убийство, которое могу совершить. Из ушей валит пар, кулаки сжимаются, лицо наверняка пылает, а голова вот-вот взорвется. Я ненавижу его за подобное равнодушие. Чтобы завестись, мне нужен щелчок пальцев, а он остаётся спокойным. Всегда. Его максимум — закатить глаза.

Секунда, и мои ноги отрываются от земли, а тело становится каменным. Я словно маленькая собачка гламурной цыпочки, не хватает сумочки, в которую посадили. Выкладывая себя кирпич за кирпичиком последние несколько лет, я не думала, что когда-нибудь и кто-нибудь осмелится обращаться со мной так, как это делает Джейк. Из-за этого хочется кричать. Не проходит минуты, как мои ноги снова касаются ровной поверхности. Уже открываю рот, чтобы выругаться, как ледяная вода касается макушки и блокирует всё. Я чувствую лишь невообразимый холод, который сковывает движение, благодаря струйкам, что стекают по телу и легко делают одежду мокрой, и от этого становится ещё холодней. Я хочу орать, что есть мочи, но даже этого не могу себе позволить, настолько сильно стынет кровь, парализуя слова то ли из-за шока, то ли из-за неожиданности, то ли из-за резкого холода.

— Я же сказал остынь.

Только благодаря его ровному тону, приобретаю голос. Отталкиваю парня и вылетаю из-под холодного душа. Будь проклят тот, кто придумал их на пляже. Никогда не понимала их смысл.

— Идиот, — шиплю я, направляясь в сторону дороги, пока вода продолжает струиться по телу и стекать с одежды, оставляя мокрые капли на песке, а после на асфальте.

— Чего ты ждала? — говорит в спину Джейк.

Резко торможу, из-за чего парень налетает на меня, и мы вместе летим вниз, в следующую секунду издаю болезненный вопль, оставляя часть кожи с коленки на асфальте. Теперь по ноге начинает струиться кровь, в дополнение к чему содранное место начинает щипать.

— Какого черта ты творишь? — буркаю, отталкивая его в сторону.

— Это я должен спросить.

Тон его голоса остаётся ровным, и я понимаю, что из глаз брызгают слёзы, когда Джейк начинает рассматривать место ушиба. Нормально, когда человек боится смерти, физической боли и увечий, разбитого сердца и всего прочего, я же запрограммировала себя настолько, что начала бояться слёз. Они говорят о слабости, заставляют других проявлять жалость, а я не умею давать слабину. Кажется, под моим взглядом может прогнуться железо. Я люблю управлять, следить за ходом действий, держать всё под контролем, даже если это касается самой себя. Всё всегда строго по плану, но с ним мои планы проваливаются. Он делает меня слабой, уязвимой, хрупкой, я начинаю ломаться, чувствовать, что кто-то выносливее, к чему не привыкла. Я не могу подстроить его под себя. Он не прогибаемый. Я встретила человека сильнее себя, и это пугает.

Даже если его шокируют мои слёзы, Джейк ничего не говорит. Он поднимается на ноги и смотрит на меня сверху-вниз.

— Вставай.

Изо рта вырывает непроизвольный всхлип.

— Мы можем просидеть тут сколько захочешь, — добавляет Джейк.

Я знаю, что выгляжу жалко, но ничего не могу с собой поделать, продолжая пялиться на него. Он даже не предлагает помощь, не говоря уже о том, чтобы взять на руки.

— Не смотри так, сама виновата.

— Ты не можешь предложить помощь? — выдавливаю я.

— Я бы не стал её предлагать, помогая без слов, но в том случае, если бы чувствовал вину.

— Ты упал на меня!

— Да, потому что ты резко остановилась. Мы могли остаться на пляже и отдыхать, если бы тебя черт не дёрнул устроить концерт на пустом месте. С чего ты решила, что я буду поддаваться на эту хрень?

— Ты диктуешь, что мне делать!