Страница 64 из 78
Глава 22
Вскоре дамочка отошла от двери и промямлила, что я молодец. Казалось, она просто уйдет, ведь необходимый «массаж» получила, а свободного времени на дежурстве не так уж и много.
«Надеюсь, хоть матрас теперь выдадут», — подумал с разочарованием, представляя, как ночью он превратится в дуршлаг.
Создалась напряженная пауза. Стало как-то не по себе. Я решил высунуться в кормушку, чтоб все разведать. Тогда мне в лицо ткнулась большая женская задница.
Я отскочил от проема, не веря своим глазам. Слегка полные, но вполне аппетитные ягодицы просунулись прямо в камеру. На них виднелись следы от трусов и складки целлюлита внизу. Но меня это совсем не смущало.
— Дай-ка по-быстрому! — прозвучало за дверью.
Контраст между грубым голосом и аппетитными булками был очень большой. Казалось, говорит не она! Находясь в легком шоке, я подошел к «аппарату» и принялся нежно гладить.
— Не надо! Тут госпожей нет… Вставляй член поскорее! — скомандовала охранница.
Она не представляла, настолько сильно я хотел это сделать. Тюремная обстановка, действительно, возбуждает. Понятно, почему в порнухе часто применяют такие декорации.
Смена обстановки сработала круче Виагры, я погрузился в работу так резко, что охранница даже вскрикнула.
— Осторожней, твоего отца! — заорала она.
— Терпи, детка! Это гаремный хардкор, — процедил я, и чуть не свалился в обморок от бури эмоций. Пришлось облокотиться на дверь, чтобы ноги не подкосились.
«Вот это да! Лильку бы сюда привести! Кто бы знал…» — думал я, по полной вставляя охраннице.
Сначала она лишь стонала, потом стала охать, а после откровенно орала. В конце концов, дама резко убрала свою задницу, но я смог завершить начатое, слегонца побелив дверь изнутри.
Не успел отдышаться, как кормушка резко захлопнулась, послышался шорох одежды и кряхтение женщины.
— Эй, чего там… такое? — задыхаясь, спросил через дверь.
Ответа мне не последовало. А секунд через десять раздался голос совсем другой дамы.
— Доложите текущую обстановку, сотрудница.
— Без замечаний и происшествий, госпожа полковница! — отчеканила дамочка.
Ее дыхание лишь немного сбивалось. Казалось, она просто шла бодрым шагом, а не трахалась во всю с молоденьким заключенным.
— Хммм, по вам и не скажешь, — пробурчала полковница. — Доложить ничего не забыли?
— Так точно, забыла.
— Как это понимать, что случилось?
— Виновата, госпожа! Слышала странные звуки, бежала быстрей, чтоб проверить.
— Звуки… я тоже кое-что слышала. Думаете, как бы на член насадиться, вместо несения службы, — прорычала полковница. — За неуставные отношения с заключенными полагается трибунал. Если преступление было доказано…
— Так точно, госпожа полковница.
— Что там у тебя стряслось, — спокойней процедила начальница.
— У заключенного из тридцать пятой нет постельных принадлежностей для сна.
«Вот же стерва! Говорит, будто робот. А только что отлизать заставляла…», — подумал, и тут же услышал слова:
— У этого что ли? Открой.
Я вытянулся по струнке и поправил одежду, чтобы не смотреться потрепанным. Тут раздалась команда «Встать в центр камеры», дверь слегка приоткрылась, и на меня уставилась толстая баба с грудью, как два арбуза, причем это совсем не метафора.
Она была хитрым генералом из анекдота, только женского пола. Женщина прищурилась, посмотрев на меня и деловито спросила:
— Это тебе, красавчик, белья не хватает?
— Да, — сухо ответил я.
— А оно тебе и не нужно. Мальчики без белья красивее.
Я ничего не сказал, а охранница наигранно усмехнулась. Полковница поняла, что сморозила чушь и обещала все выдать, после чего вновь спросила:
— Не обижают тебя тут а, цыпленок?
— Нет, все нормально.
Можно было ныть про незаконное обвинение, но это сейчас не поможет.
— Ясно, а я бы тебя обидела, пару разиков… точно, — промямлила под нос главная, но я все равно расслышал.
Она окинула меня вожделеющим взглядом, после чего, наконец, удалилась. Спустя пару минут, я вздохнул с облегчением. Страшно представить, что было бы, если б полковница увидела «побелку» двери.
Но, к счастью, все обошлось. Спустя где-то час мне принесли матрас с тряпкой, напоминающей старое одеяло. Подушку пока что не дали, но это уже не беда. Несмотря на внешность, я не был сладеньким юношей, потому спартанские условия не смущали.
От радости я проспал полдня, даже не заметил, как дали обед. Перекусив, как следует, понял, что в тюрьме можно жить. Причем, лучше, чем работая в офисе или на заводе.
Лежишь себе как король, еду получаешь бесплатно, бабы тебя регулярно «насилуют». Телевизора с интернетом нет, но это, считай, даже лучше. В последнее время, в моду вошел экстрим: уезжать куда-нибудь за город и, о боже, не пользоваться там интернетом. Можно считать, что я так отдыхаю. При таком раскладе сиди в тюряге хоть вечность.
Но покоя мне все же не дали. На следующий день в камеру вломилась охранница. Она была немного сутулая, рыжая и весьма не красивая. На такую наверно не встанет. Хотя, конечно же, встанет, просто принято так говорить… Ведь на фоне местных красоток она была не фонтан.
Правда, под кружечку нефильтрованного я б ее осчастливил. Но она сама гнала свое счастье. Вместо заигрываний (или хотя б комплиментов) назвала меня проститутом, и чуть ли не пинками повела на допрос.
Когда мы поднялись наверх, то рыжуха толкнула меня в кабинет, чуть не порвав одежду. Хотелось послать ее матом, но это могла быть специальная провокация. Потому я вел себя адекватно и старался использовать логику.
Допрос — это дело хорошее. Значит, мной уже занимаются. Валяться в камере не так уж и плохо, но лучше развязать этот узел. К тому ж, я могу сказать свое мнение. С вероятность пара процентов это может сработать.
— Талион Серж, заключённый из тридцать пятой, — шипящим голосом пробубнила охранница, когда мы пришли в кабинет.
— Свободна, — сказала барышня, сидящая за столом, и рыжуха свалила.
Кабинет был довольно приветливым, чистым и светлым. Здесь росли комнатные растения, стояли большие шкафы, был стол со стульями, на котором валялись бумаги.
За столом сидела женщина средних лет с голубыми глазами и желтоватыми волосами, собранными в пучок. Она не была слишком жирной, но худышкой ее тоже не назовешь. Типичная мамка друга… У моего одноклассника была примерно такая же. Она, правда, в том году умерла, а сам Шурик спился. Но это сейчас и не важно.
Главное, что барышня была сносной. Можно пытаться договориться. Правда, следачки не так уж просты… кто их знает. Главное, что передо мной был не монстр, у которого с клыков течет кровь; в остальном все фигня, извернемся.
«В этом мире даже монстры имеют клевые сиськи. Значит, не все пропало», — я почему-то вспомнил орчанку и улыбнулся.
— Рад меня видеть, красавчик? — спросила следачка, сверля меня едким взглядом.
— С восторгом предаюсь в руки амазоньей полиции, надеюсь на нее и уповаю, — ответил я.
— Хммм, ты веселый, — не понимая моей фразы, ответила мамка, — садись.
Я подошел к столу, отодвинул массивный стул и присел. Женщина посмотрела на меня, словно кот на сметану и медленно процедила:
— Рассказывай.
— Все что было?
— Ага, как на исповеди у небесной жрицы.
— Хех, ну что ж… — сказал я, чувствуя явный подвох.
Деваться было здесь некуда, молчание — тоже не выход. Я честно рассказал все, как есть, опуская подробности встречи с орчанкой и другие моменты. Женщина постоянно кивала, будто журналист, который брал интервью.