Освобождение

Аня приходила в себя очень долго, порой открывала глаза, а потом проваливалась в темноту. Голова сжималась от боли, из-за которой Аня не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Как долго она провела в такой состоянии она не понимала, за окном стелились сумерки, наступала ночь. 

Глухо застонав, она повернулась набок и смогла рассмотреть комнату, в которой находилась. Это был не номер в гостинице, в котором она жила с Максимом последние несколько недель. Это была незнакомая, скромно обставленная комната, в которой, кроме кровати, на которой она лежала, небольшого шкафа в углу и стола со стулом ничего больше не было. Из окна ничего не было видно, а входная дверь плотно закрыта. 

Аня с трудом повернулась на спину и уставилась на потолок, пытаясь понять, что произошло и как она здесь оказалась.

Они гуляли с Максимом по территории храма, держась за руку, спускали по лестнице, он что-то говорил, она смеялась, он обнял ее и что прошептал на ухо, а потом замер и напрягся. А потом...

Потом она увидела его, это маленькое злое лицо, искаженное тонкой полоской шрама с правой стороны от уголка губ до виска. На его губах играла самодовольная улыбка. В тот момент, когда она его увидела, все ее тело, как будто парализовало, она не могла пошевелиться и закричать. Стояла в оцепенении и смотрела на медленно приближавшегося человека, лицо которого исказила пугающая улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Пытаясь сбросить оцепенение, она попыталась нащупать руку Макса, но его не оказалось рядом. Аня в отчаянии попыталась сделать шаг назад, но в этот самый момент ее накрыло... накрыло воспоминаниями потерянных дней. Она схватилась за голову, но от резкого движения в глазах потемнело и она почувствовала, как ее начало заваливать набок, но она не упала, ее ослабевшее тело подхватили на руки и куда-то понесли. Последнее что она помнила это звук захлопывающейся дверцы автомобиля и удивленный возглас мужчины. Знакомый голос довольно поприветствовал ее, но больше она ничего не помнила, проваливаясь в темноту.

Сейчас же, когда она окончательно пришла в себя, она примерно понимала, где находится и что последует дальше. Ее снова похитили, хотя в первый раз это сложно было назвать похищением.

Память к ней вернулась, как и осознание того, что Максим не зря преувеличивал опасность. Опасность действительно была. И несмотря на то что она старалась верить в хорошее, призраки прошлого так просто не хотели ее отпускать. 

Она устало прикрыла глаза, пытаясь сморгнуть навернувшиеся слезы.

Максим. Он, наверное, место себе не находит, ищет ее и даже не догадывается, где найти. Она и сама понятия не имела, где находится. Комната была не знакомая и, скорее всего, она сейчас была не в том доме, где ее держали в прошлый раз.

Голова начала проясняться, а в памяти стали всплывать сцены потерянных дней.

На ее телефон поступил анонимный звонок, незнакомый голос сообщил ей, что знает, где нужно искать ее родителей, а также обещал рассказать о меценате, спонсировавшем ту экспедицию. Настаивал на срочной встрече, уверяя, что за ним могли следить и его жизнь в опасности. И если они не встретятся прямо сейчас, то потом может оказаться слишком поздно.

Она никогда так не торопилась, как в тот день. Мысль о том, что она получить какую-то информацию о последней экспедиции родителей заставила забыть ее об осторожности. Она никого не предупредила о своем отъезде. Ни Максима, с которым у нее начали складываться отношения, ни близкого друга Женю, у которого жила последнюю неделю. Не оставила ни записки, ни сообщения. Просто наспех собралась, села в такси и поехала по указанному адресу, даже тот факт, что адресом оказался огромный, практически безлюдный парк ее не насторожил. Она бежала на эту встречу, как не бежала на свое первое свидание. 

Когда пришла на место, то никого не обнаружила. Горечь и разочарование тугим комком скрутились где-то на уровне груди и не давали ей дышать. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и села на скамейку, в надежде, что пришла слишком рано и звонивший человек появится, не решаясь думать, что ему могли помешать. 

Не прошло и пяти минут, как она услышала тихие шаги позади и только она собралась повернуть голову, как ее нос и рот зажала чья-то рука с какой-то тряпкой, со странным запахом, а потом все было как в тумане. 

Она смутно помнила аэропорт и перелет в самолете. Помнила, что перелет был, но не помнила деталей. Кажется, ее чем-то накачали. Когда она пришла в себя в Катманду, то обнаружила следы уколов на локтевом сгибе. Это ей тогда многое объяснило. 

Она вспомнила все, и помешенного на стремлении захватить мир мужчину, и тот злосчастный поход в горы, как она пыталась убежать, но сорвалась. Помнила боль, которую испытывала, когда лежала там внизу в кромешной темноте, слышала голоса и крики, которые постепенно стихали, пока не исчезли окончательно. А она все лежала и терпела боль во всем теле и не могла ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Вспомнила, как думала в тот момент о своем опрометчивом поступке, жалела, что не позвонила ни Женьке, ни Максу... Макс... Максим... От одной мысли о нем все внутри нее сжалось, отзываясь еще большей болью, но не физической, а душевной. Слезы хлынули из ее глаз нескончаемым потоком. Душевная боль перебивала боль физическую и Аня, находясь практически в беспамятном состоянии на дне глубокого ущелья заливалась слезами от безысходности и от мысли о голубоглазом блондине, к которому в этот момент стремилась душа. В тот самый момент она поняла, что не хочет умирать, ни здесь, ни где-то еще, ни тем более сейчас, когда наконец-то нашла свою любовь. Любовь всей своей жизни, ту самую настоящую любовь, которую все ищут, но не все находят. И одна эта мысль давала ей силы бороться за свою жизнь. В следующий раз, когда она очнулась, то уже находилась в доме у старика, который ее выходил. Она до сих пор удивлялась тому, как ему удалось вытащить ее и восхищалась его поступком и бесконечно благодарила за спасение ее жизни.