Бывшая любовь

Зарядив Денису звонкую пощечину и буркнув что-то вроде «уйди, пока не убила», я схватила Макса за руку и протащила внутрь бунгало. Конечно, он сопротивлялся, но сейчас я подобно локомотиву могла провести за собой целый состав поезда, а не одного брыкающегося парня, хоть и вдвое больше меня.

Денис понуро семенил последним, споткнувшись о мой колючий, негодующий взгляд, и надеюсь, ощутил, как сильно накосячил. Я усадила Макса за кухонный стол и заметалась в поисках полотенца, но бывший меня опередил, поспешно протягивая мне бесформенный комок.

– Чистое из спальни принеси, – процедила я, и он послушно пронесся в указанную мной комнату.

Макс запрокинул голову и зажал нос руками. Кровь, не переставая, струилась, стекая по кистям и локтям, заливая не только его майку и штаны, но и капая на пол под ним. Я достала из морозилки упаковку горошка, обернула ее найденным Денисом в спальне полотенцем и протянула пострадавшему, но прежде убрала его руки от лица и ощупала повреждения.

– Не сломан, – констатировала я, несмотря на болезненный возглас, – и Макс, – я чувствовала себя причастной к избиению, – прости, это нелепая случайность.

– Да уж, – зазвучал в ответ его приглушенный мороженым горошком голос, – не хотелось бы думать, что ты это специально.

– Да, Макс. Прости, – из-за спины выглянул Денис, – не сдержался, с кем не бывает.

И это было явно лишним. Перебарывая нарастающее возмущение, я обернулась:

– Собирай свои чемоданы и вали отсюда на фиг. Не хочу тебя видеть, понял?

Но все в Денисе: его поза, выражение лица, кулаки, – говорили, что он сдаваться не намерен. Он открыл было рот, чтобы парировать моим словам, но позади него скрипнула дверь, и в гостиную ввалился сонный Мишка.

– Вы что так шумите?

– Сынок, доброе утро, как спалось? – льющаяся из всех щелей забота отца могла бы меня разжалобить, но я лишь злилась еще больше. Неужели он думает, что сможет манипулировать мной через сына?

– Миш, иди в комнату, – не предполагающим возражений тоном я хотела урезонить прежде всего Дениса, но паля без разбора чуть не задела сына. Поэтому я продолжила менее резко. –  Маме с папой надо серьезно поговорить.

– А это кто? – Миша махнул на Макса.

– Это друг, – отрезала я и пальцем указала за спину.

Сын пожал плечами и ретировался, понимая, что лучше покинуть разворачивающееся сражение в целости и помочь жертвам после, чем пасть сейчас наравне со всеми и потом молить о пощаде. За ним почти захлопнулась дверь, когда я воскликнула:

– И музыку в наушниках можешь послушать, с утра хорошо бодрит.

Дождавшись, когда дверная ручка вернется в горизонтальное положение, я снова посмотрела на Дениса. Взлохмаченные волосы, впалые щеки, щетина, которой никогда не было. Побитый толстой цепью пес выглядел бы и того лучше, и, может, вызывал бы сочувствие, но Дениса мне было не жалко. Внутри меня клокотала ярость, и как с ней справиться, кроме – дать ей выход, я не знала.

– Какого хрена ты приперся? Кто тебя звал?

– Я…

– Я улетела от тебя не просто так. Я хотела освободиться. Вспомнить, каково это – уважать себя. Быть нужной себе.

Где-то сзади покашлял Макс, привлекая внимание.

– Может, я уйду?

– Сиди, – рявкнула я не обернувшись.

Больше он не спорил.

Меря шагами комнату, я пыталась совладать с гневом, ненавистью, досадой и разочарованием, одновременно крутившимся во мне.

– Я тебе не звонила, не писала, потому что не хотела общаться, с чего ты взял, что я буду рада тебя видеть?

– Карин, – Денис сделал шаг навстречу и коснулся моей щеки, но я дернулась как от горячего утюга, – эти месяцы были мукой. Ты уехала и словно забрала из моей жизни все прекрасное, что когда-то было. Я не чувствовал вкуса ни к чему. Все те девушки, тенью скользившие по краю сознания, меня больше не прельщали. А здесь, – он ударил себя по груди, –образовалась дыра размером со вселенную. И я понимал, что сам накосячил. Прости меня, – упав на колени, он протянул руки, – я обещаю…

– Черт! Ты меня вообще слышишь? – Отойдя на пару шагов назад, я схватилась за голову. – Я не хочу с тобою быть. Ты прошлое, от которого я мечтаю избавиться.

– Что мне сделать, чтобы ты поверила? – мольба в его глазах сбивала меня с толку. Умом-то я понимала, что этот спектакль он репетировал много раз, но стелившееся тепло в душе было так просто обмануть.

Ведь он и правда мог понять. Все понять. И пожалеть. Захотеть вернуться к исходной точке. А я? Чего хочу я?

Денис продолжал давить аргументами, заглушая мой собственный разум:

– В жизни никогда не было никого главнее тебя. Ты и Миша – все, что у меня было. И я такой дурак…

– Нет! – мне нужно было его остановить.

– Что нет?

Я отвернулась, чтобы не видеть его валяющимся в ногах. Это было выше моих сил.

– Меня нет, – горько усмехнулась я. – Ты сделал все, чтобы меня не стало.