Страница 60 из 108
Сейчас
Прижимая мобильный к груди, словно единственную связующую с внешним миром, я растерянно отшатываюсь от Дениса, съедаемая настойчивым желанием поскорее замотаться в одеяло и никогда больше не покидать спасительного кокона. Этакая черепашка без панциря, феномен, который естественным отбором выброшен за борт существования.
Четырнадцать лет жизни… И все оказалось обманом…
Хотя чего я ждала? С моей-то кристальной честностью. Этим мы с мужем похожи.
Резкие сигналы проезжающих мимо машин и визжащие тормоза пугают прохожих, а улицу заполняет нецензурная брань, пока я кручусь вокруг своей оси, не понимая, где нахожусь. Диссонанс звуков и ощущений стирает границы моего сознания, разрешая перескакивать с мысли на мысль. Но я потеряна и сломлена. И куда дальше двигаться, не знаю.
В конце концов, мои плечи обхватывают его руки и яростно трясут, пытаясь привести в чувство, но я не отзываюсь. Объятая направленным вглубь адским пламенем я просто не могу ему ответить. Кажется, он и сам не понимает, насколько бессмысленны его попытки. Даже смешны. Не нужно искать дверь там, где ты сам умудрился заколотить ее намертво, и тем более не проси прощение за правду. Желая больнее укусить, люди в реальности правдой даруют свободу. Теперь-то меня точно совесть перестанет мучить. Вот только справлюсь с этим испытанием, вытащу из себя весь гнев и обиду, и буду как новенькая. Обязательно буду.
А пока я словно в вакууме, не вижу перед собой ничего. Но я и не пытаюсь рассмотреть. Пережить – не просто осознать, пережить – прожить и принять, согласиться с выбором и простить. И это не делается за несколько мгновений, иногда уходят годы.
А сейчас только одинокое строение в конце улицы привлекает мое внимание. Мелкими шагами, не сбрасывая чужих рук, я направляюсь к нему. Как в бреду. Не смогу идти, поползу. Четырнадцать лет… Весь мой мир, вся моя жизнь… Бах… И ничего нет.
Все, что я считала важным, оказалось пустым.
Все, к чему стремилась, распылалось в прах.
Все, ради чего дышала и просыпалась по утрам…
Ничего не осталось.
– Нет, – кричу я и пугаюсь звука собственного голоса. Скрипучий и отрывистый он трескается в холодном воздухе и разлетается по асфальту. Я оборачиваюсь и попадаю в объятия бывшего мужа, но тут же с силой отталкиваюсь от него, – у меня остался сын. И ты его не заберешь.
– Я и не собирался. Карин, – хрипло выдыхает Денис, – прости. Я вовсе не это имел в виду. Давай где-нибудь сядем, успокоимся и поговорим еще раз.
Встретившись с его обеспокоенным взглядом, мой тяжелый отвечает за меня.
– Спасибо за эти четырнадцать прекрасных лет…
И, развернувшись, я быстрым шагом иду прочь. Денис хватает меня за руку, но я выскальзываю и теряюсь в толпе спешащих на работу. Хорошо, что ему хватило такта не преследовать дальше. Плохо, что он не сознался раньше.
Никогда еще я не чувствовала себя такой раздавленной, и никогда – настолько живой. Да, именно боль показывает, что душа внутри еще трепещет. И мне так не хватало этого чувства.
Телефон в руке вибрирует. Контакт «Забудь» чудесным образом оповещает меня, что прибыл в пункт назначения и горит желанием встретиться. На тот момент у меня в голове не существовало иного варианта. Я должна узнать, с чего все началось.
Ответив на сообщение, я набираю адрес ближайшей кофейни и бронирую столик на двенадцать. Чтобы собрать себя по кусочкам в более-менее рациональное состояние, нужно остыть. Хорошо остыть.
Вернувшись домой, я не застаю сына, а записка на столе гласит, что он отправился к другу. Хорошо, что он у него есть. Так быстро, всего за полгода, подросткам иногда бывает сложно адаптироваться в новой компании. Но у Миши получилось неплохо. Он молодец.
На ходу раздеваясь, не в силах прибрать за собой одежду, я так и оставляю ее на полу в коридоре, и забираюсь в ванну. Горячая вода, льющаяся по волосам, не перемешивается со слезами, как бы я не старалась выдавить хоть одну. Они словно затихли, застряли в пути, предостерегая меня вырваться, разразиться в любой миг гейзером. Или может, все слишком изменилось. И я выросла.
К назначенному времени я занимаю столик в кафе и заказываю ванильный латте с круассаном. Ну и что, что время обеда. Есть мне совсем не хочется. Со стороны я кажусь безмятежной и невозмутимой, однако при ближнем рассмотрении наблюдатель мог заметить, что взгляд мой безотрывно прикован к входу. Вот-вот в ней должен показаться тот, на кого я возлагала надежды. Кто поможет мне обрести покой.
Наконец, дверь с шумом распахнулась. И я сразу узнаю его. Чуть постаревшего и поседевшего, но не осунувшегося и не утратившего былой стати и красоты. Я невольно любуюсь им, как тогда, отмечая, что седина ему даже идет, а он, мгновенно выхватывая из общей массы мой взгляд, удивленно вскидывает бровь и улыбается. А я таю. Будто и не было этих лет.
Стремительно пересекая комнату, он приближается, широко раскинув руки, и я, недолго думая, зарываюсь в его объятия. Надо же. Он даже пахнет, как тогда. Ничего не изменилось. Разве, что я выросла.