Бывшая любовь

Сейчас

Полумрак просторной комнаты все же убаюкал меня. В незанавешенное окно виднелся яркий полумесяц, но он не тревожил. Наоборот, в его привлекательном отдалении мне мерещилась надежда будущих исполненных желаний, главным из которых было счастье. При этом мне не требовались какие-то золотые горы и недосягаемые просторы. Я хотела вложить свою ладонь в другую, большую, крепкую и сильную, и идти ведомой, неважно куда. Хотела безоговорочно верить, знать: не предаст, не захочет сравнить. И что всегда будет за меня. Многого прошу?

Когда отдавала всю себя мужу, не задумывалась о том, что получаю взамен. Мне было достаточно того, что ему хорошо. Он обласкан, сыт, одет и обут. А я… Я так часто повторяла про себя: «мне повезло», что действительно начала в это верить.

Потому что каждый из нас обязан стать счастливым. Хочет он того или нет. Только как долго идти и в каком направлении, в книжках, к сожалению, не пишут. Инструкции к счастью не существует. Приходится все искать самому. На ощупь, в кромешной тьме, спотыкаясь и падая. Слабый духом хватает то, что попадается под руку, считая, что это – то самое, и покидает комнату. И больше в нее не возвращается. Сильный же либо долго плутает, либо сдает неподходящий предмет и снова занимается поисками. Я всегда считала себя сильной.

И вот я разведенная, независимая женщина с подростком-сыном, лежу на диване бывшего мужа после того, как не устояла перед соблазном вновь почувствовать себя желанной. Мда. Какой поворот я пропустила? Где нужно было остановиться и выйти из переполненного автобуса?

Ворочаясь и не находя удобного положения, я куталась в одеяло. Мне давно было уже пора подняться и заняться привычными делами, например, готовкой, но вылезать из уютного тепла было выше моих сил. Да и борьба с одолевающим меня сном успеха не возымела. Я то проваливалась куда-то под лед, то летала среди звезд, то ругалась с кондуктором автобуса, и везде, где бы ни находилась, была не одна. Всюду меня преследовал кто-то близкий, кто-то родной и понятный. Но когда я протягивала к нему руку, он тут же превращался в плотный серый дым, не давая мне разглядеть очертаний, и все же неустанно продолжал нестись рядом, стоило мне отвернуться. Раздосадованная тем, что не могу узнать его, я то ускорялась, то замедлялась, но он не отставал, словно заранее предугадывал мои желания. Так кто же ты?

Легкое касание губ равносильно удару током. Я резко распахиваю глаза и сажусь, ударяя Дениса. Он стоит, нависая надо мной, потирая ушибленный подбородок. В темноте раннего утра (а я надеюсь, что уже утро) я не могу разглядеть выражения его лица, но уверена, что он озадачен. Опуская взгляд, я удовлетворенно выдыхаю. Ну хотя бы оделся. Если бы пришлось сейчас объяснять что-то сыну, я бы не нашла слов.

Денис обходит диван и опускается рядом. Я поджимаю к себе и обнимаю колени руками, словно эта преграда Денису послужит помехой. Он не замечает этого, придвигается ближе и кладет руку на мои плечи. Наши бедра соприкасаются, и я невольно вспоминаю о том, чтобы происходило в спальне.

– Почему ты ушла? – его шепот щекочет мое ухо.

Я молчу, потому что боюсь, ответ его не обрадует. Да и одно дело прокручивать все это в голове, а другое – вылить в лицо близкому человеку.

– Прости, – вырывается у меня и выглядит так, словно я извиняюсь за то, что не вернулась в спальню. Черт.

– За что? Все же было замечательно. Как раньше.

Эти слова как красная тряпка. Как раньше уже не будет! Я сбрасываю его руку и поднимаюсь. Огромная комната вдруг сужается и давит на меня стенами. Я нервно комкаю сорочку и закусываю губу. Но невысказанные слова сильнее меня.

– То, что произошло… Это было прощанием. Мне нужно было понять, болит ли еще.

Денис поднимается вслед за мной. Он приближается так, что я ощущаю его дыхание на спине. Если он сейчас сделает еще шаг, прижмет к груди, если уткнется в шею, моя решимость улетучится, и я не смогу сопротивляться. Я сдамся его власти! И как я потом возненавижу себя за это!

Денис словно слышит мои мысли и стоит неподвижно. Я чувствую кожей, как сгущается воздух вокруг нас, как обволакивает темный густой вакуум, как тишину разбавляет только наше дыхание. Борюсь с желанием обернуться и кинуться в его объятия.

– Ну хоть врать не научилась, – с горечью бросает муж и спустя мгновение за ним хлопает дверь спальни.

А я падаю на диван и утыкаюсь в подушку. Мне хочется выть и бить посуду, чтобы все знали, как мне плохо, чтобы меня жалели и утешали. Но принесет ли мне это спокойствия?

Провалявшись еще некоторое время, я поднялась. Уснуть даже не пыталась, мечтая вырваться из этой темницы. И чтобы отключить мозг, мне нужно было занять себя чем-то. Я поискала на кухонных полках крупы и очень обрадовалась, когда увидела рис, а в холодильнике открытый пакет молока. Да, мне просто необходимо было приготовить завтрак. Я люблю руки за их способность работать автономно, однако сейчас я старалась осознанно, а не механически участвовать в процессе. Поставила чайник, промыла рис, нашла ковшик, залила воду, высыпала рис, пять помешиваний по часовой стрелке, пять против часовой, мне нужно бежать отсюда, пока не проснулся Денис, и снова пять по часовой, я не смогу смотреть ему в глаза.

Позади скрипнула дверь. Я выронила ложку из рук и, хватаясь за столешницу, обернулась.