Целуй, Лола, целуй!

- Тебя... накажут? - кивнула на тело мёртвой богини.

- Нет. Я должен был защитить тебя. Неважно от кого, - Ильяс полыхнул ненавистью в сторону Лакшми. - Так приказал Индра.

- А она... - я умолкла на миг, переводя дыхание: исцеление добралось до моих внутренностей, а это сулило и зуд, и жжение, в общем массу преприятнейших ощущений. - Совсем мёртвая?

- Совсем! - подтвердил мужчина, - Пройдёт перерождение и несколько веков потомится у Ямы в Аду, вдруг и раскается. Не думай о ней! Мы были в своём праве.

- Где мы? - внутри так свербело, что я не могла больше ни сидеть, ни лежать, привстала и огляделась. Чёрные скалы, невысокие, с пятиэтажку где-то, а под ними длинные трещины в земле. Оттуда несёт гарью и болью. Вдали, в сером тумане, виднелось исполинское древо, уходящее стволом и ветками в небеса. Это оно? То самое, где зреют плоды бессмертия?

- Мы у подземелий асуров! - ответил Ильяс, потом подобрался весь, глаза заледенели, - Кажется, там кто-то есть, Алойя. Нужно убираться отсюда!

Мужчина поднял меня на руки и понёс к ожидающим нас коням. Спросил, смогу ли я держаться в седле. Я пожала плечами, не зная, что ответить. Постараюсь, а там будет видно. Вороной пегас с готовностью расправил крылья, когда хозяин уселся ему на спину. Ильяс с тревогой посмотрел на меня, взял в руку уздечку моей кобылки и приготовился к полёту.

На нас рухнула тьма. Только так я могу описать то, что вдруг перестала видеть, где я, и что со мной.

1 - Ганы - войско-свита Шивы. Под началом Ганеши.

ГЛАВА 15. Подземелья  асуров

Что это? Где я? Под руками зашуршали камешки, мелкие и колкие, будто гравий или уголь, они крошились, рассыпаясь мелкой пылью. Она тут же забивалась в лёгкие, вызывала глухой кашель. Каменный мешок, тюрьма или просто провал? Может мы с Ильясом лежим под завалами в этих самых подземельях? А что? После того, как Шеш истово трясся, умирая, бился о землю, я не исключаю этот вариант.

- Ильяс? - тихо позвала я, опасаясь, что гандхарв разозлится за такое панибратство. Он вон как меня нежно называл "госпожа!". Но это слово подразумевало и определённую дистанцию.

В ответ только неясный шорох и снова тишина. Жуткая такая. Хоть бы свет какой, маленькую искорку! Плечо прошило болью, я с силой сжала его рукой и заскулила от ощущения  жжения на коже. Под пальцами разгоралось пламя! Я потрясла рукой, но оно всё так же было на мне, охватывая всю руку. Оно не жгло меня, кожа была здоровой, не обуглилась. Дар Агни? Как же вовремя! Спасибо, спасибо тебе за всё, пламенный бог! И за моих якшаси, всех троих, и за то, что в этом жутком месте я теперь вижу всё!

Лучше бы мне это не видеть... Зажмурилась, пережидая приступ мучительной тошноты. Я действительно в темнице, об этом ясно говорили тёмные решётки, с трёх сторон окружающие квадрат пола. Метров семь где-то в квадрате была эта прекрасная палата. На полу, прямо в лужах собственных испражнений, рвоты и крови лежали все пропавшие воины. Ильяс, которого приковали черными оковами к стене, был относительно свеж и чист. Только лицо заплыло от ударов. Судя по тому, насколько раны ещё свежи, его отделали совсем недавно.

Чем же нас таким вырубили? Просто вдруг стало темно... Эной! Он показал этим асурам, как можно победить с помощью своей тьмы! На моей ноге тоже была цепь. Я не заметила её сразу, потому что ноги я вовсе отлежала, да и от холода окоченела порядком. Волшебные штаны и куртка со свитером грели, были чистые и целые. Это утешало, но не намного. Нужно отсюда выбираться. Судя по отдалённости связи с моими якшаси, мы очень глубоко.

Браслеты Брахмы тускло светились, явно уступая силе ночи и зла, которая тут просто ощутима, она заползала в лёгкие, забивала дыхание. Потрясла змейку, та вяло укусила меня. Я ойкнула и пригрозила всё рассказать её прежнему хозяину, если она мне не поможет. Тогда она юркнула вдоль моего тела, сползла к щиколотке, засунула свой хвост в дырочку на кольце оков. Щёлкнуло, я довольно вскочила, тут же вскрикнув. Тело совершенно не желало слушаться. Пришлось долго себя растирать, немного поводить руками и шеей. Теперь приглушу свой свет и пойду к другим узникам!

Пламя поутихло, повинуясь моей воле. В его неверном свете я едва различала лица воинов. Вот два блондина, красивые, как и все гандхарвы. Только сейчас им обезобразили головы! Порезы и раны, синяки и опухоли - и блондины, и четверо брюнетов, включая Ильяса, и сам златогривый богатырь, который был весь в отца,  все были страшно избиты. Возможно их пытали!

Дрожащими пальцами потянулась к сияющем волосам Арджуна, осторожно погладила ту сторону его лица, где побоев было меньше. Некогда роскошные доспехи были изорваны, покрыты заскорузлой кровью, рукава куртки, видимо, приняли на себя множество ударов, защищая его в первые дни плена. Оглянулась, решая, рискнуть ли и поцеловать его первым? Мой дар должен действовать и здесь, ведь он не зависит от места - сила во мне.

А какие у них силы? Выносливость, ловкость, опыт? Но ведь у сына Индры, которого боги вознесли на небеса, должны быть и иные таланты! Однако, если я не помогу им, то так этого и не узнаю. Склонилась ниже, поморщилась от запаха, исходящего от тела пленника. Он не виноват, не виноват. И вообще, он пахнет летним лугом! Мои ли слова, или  убеждения помогли, но в камере откуда-то появился свежий степной ветер, принёс аромат нагретой за день земли.

Короткий поцелуй в запёкшиеся от жажды губы, пожелание воину тотального здоровья на многие века, и Арджун тут же хватает меня за шею! Больной! Я хриплю, дико вытаращив на него глаза, он тупит, не понимая, почему в камере на одного человека больше, да ещё и узником является девица. Вот и делай после этого добро людям, то есть богам!

- Кто ты? - злость в его голосе бьёт наотмашь, колет кинжалом, обещая вечные муки мне и всем моим потомкам.  Разжал пальцы, но руки вцепились мне в плечи, больно сдавив. Я долго и с наслаждением вдыхала воздух, тем более, что он всё ещё был свеж и благоуханен. Растирала горло, поглядывая на медового увальня с укором. Тот, однако, укоряться не спешил. Снова тряхнул меня так, что голова мотнулась, как у куколки на шарнирах.