Страница 101 из 131
Аидат тоже кое-что сказал напоследок. "На мне столько крови, моя сладкая якшауни, что мне только один путь - туда, в Бездну! Твой свет согрел меня, но он же и обжёг, заставил увидеть себя по-другому. Мы знаем, что ты не будешь одна, что рядом с тобой будут те, кто будет любить тебя и заботиться о тебе. Запомни своих якщаси, запомни нас такими, какими мы были у пруда...". Аигота они оба решили оставить со мной. Поэтому он не кинулся в провал вместе с ними, поэтому сразу словил меня в руки, не дав совершить глупость. Оба знали, что уйдут навсегда. Аигот пошевелился, вытянул ноги, усадил меня поближе к себе, заглянул в глаза.
- Ты как? Возвращаемся? - спросил он.
- Мне всё равно... - недовольно нахмурился, услышав мой ответ. Другого я сейчас не дам. Я устала, я убита своей потерей!
Пегас Аигота, серебристый, гордый статью, прекрасный, как и хозяин, спокойно вытерпел нас на своём крупе. Рядом летела и Алойша. Я рада, что она жива. Я впала в сон или дрёму, видела глаза Арэя, улыбку, полную соблазна, от Аидата. Опять кто-то утешал меня, стирая слёзы. Маленькие, ласковые ладошки.
Дворец появился скоро. В нём пылали огни костров и каминов, жарились в печах целые туши кабанов и оленей. Слуги, невидимые, но многочисленные, носились с едой и напитками. Поминальный пир... Я молча прошла сквозь богов к лестнице в башню, но тут же остановилась, вспомнив, что там лежит убитая Санти. Всхлипнула, задрожала и развернулась обратно.
- Что? - начал было Аигот. Я замотала головой, показывая, что сейчас ничего сказать не могу. Тогда он всё считал прямо у меня из головы. Подозвал кого-то, кажется апсару. - Там девушка мёртвая лежит, в башне. Уберите её!
Апсара услышала имя и взвыла как сирена пожарная. Я за ней, мужчины растерялись, не зная, кого же утешить. Апсару забрали, увели. Вместо неё в башню поднялись два незнакомых мне гандхарва.
- Алойя! Иди ко мне, детка, - протянул ко мне руки Брахма. Я нехотя отлепилась от Аигота, он так же неохотно меня отпустил. Похоже, смерть родичей тоже стала для него ударом, так что он хотел того же, что и я - быть вместе, ощущая поддержку друг друга.
Узловатые пальцы нежно гладили мою голову, дрожащие плечи. Бог говорил и говорил. Что я не заслужила такого, что они все мне сочувствуют, что наградят нас, отблагодарят.
- Прости нас, милая! Это мы виноваты. Отослали тебя, думая, что спасаем, а вышло так. Если бы с тобой случилось непоправимое... - выдох его был полон тревоги. Я не понимала. Ну дочь я ему названная, но ведь не родная же! - Ты поймёшь потом, всё поймешь...
Я не поднимала глаз. Ела, что дают, пила, что наливают. Принимала слова благодарности, обещания дружбы. Выслушала молча извинения Вишну и Шивы. Оба хотели ещё что-то добавить, но были сбиты с мысли суровым Индрой. Тот встал и начал торжественную речь.
- Твои супруги, дочь, спасли не только тебя, но всех нас! Чёрное колдовство потомка Раваны едва не сломило наше воинство. Мы скорбим с тобою вместе, никогда не забудем героев, пожертвовавших собой ради мира! Оставайся, если хочешь, с нами. Мы наполним твою жизнь радостью...
- Нет. - сказала я шёпотом, но стук вилок и ложек мгновенно стих, мои слова дошли до дальних краёв стола, - Мы возвращаемся сегодня же! Ваш мир мне слишком дорого обошёлся! Аигот! Где ваша с... твоя комната?
Якшас встал, кивнул всем богам и увёл меня из зала. Их с Арэем и Аидатом поселили в левом крыле. Роскошные покои, много мягких диванов, толстых ковров, столиков и статуэток. Пока я осматривалась, Аигот принёс тёплый плед из спальни, набросил его на мои плечи, усадил на диван прямо напротив камина.
Мы долго сидели у очага, смотрели в огонь. Якшаси не отпускал меня ни на миг, да и не было в том нужды: невидимые слуги выполняли все наши пожелания. Его руки были единственным, что сейчас держало меня в реальности. И руки, и губы, жадные, сумасшедшие. Ему тоже больно, такая же тревога съедает душу. Я понимаю, я покорно приму твою власть, мой якшаси...
Якшауни спала, её бледный лик озарялся пламенем Агни. Сам бог выскочил из очага тут же, как она свернулась под боком супруга, получив долю горьких, как сура( вино асуров), ласк. Змей встал, прошёл к окну. Его гибкое, красивое тело серебрилось морозными узорами, слетали снежинки с волос. Сила, огромная, даже излишняя сейчас, полученная от юной богини, бурлила в нём, не находя выхода.
- Я велю! - голос бога огня, который так же соединял супругов нерушимой связью, был похож на треск поленьев в костре, в нём гудело рассерженное пламя, - Два ушло, и два взамен!
- Не рано ли? - вопросил словно у себя самого Аигот. Женщина, которая только пережила такую потерю, не будет рада этим подаркам.
- Не тебе спорить, якшас-с! Ты лишь страж этой богини! Твоё дело - успокоить её, сделать счастливой.
Спорить с богом себе дороже, а с тем, кто озвучил ему волю всей Тримурти, тем более. Аигот кивнул Агни, принимая решение богов, в душе, конечно, поднялся протест, но кто он такой? Отныне ему отведена незавидная роль... Хотя... Он снова лёг на ложе, отогнул одеяло, полюбовался совершенной красотой тела якшауни, коснулся её лица. Отчаянный вскрик, и она тут же в его руках, дрожит и плачет, зовёт обоих погибших якшаси.
- Я с тобой, спи, тише... - короткая ночь. Она не излечит боль потери, но даст немного времени ему, чтобы решить. Готов ли он принять всё, что уготовили боги? Принять их интригу, их подарки, о которых Лола ещё не знает? - Да, я с тобой...
Он решил, что якшауни дороже всего в жизни. Ещё никого он так не желал, ни к кому не привязывался. Ради её улыбки и доверчивых объятий можно потерпеть наглых богов. Мягкие волосы, нежная кожа, длинные тени от ресниц на белых щеках. Змей любовался женой, будто впервые её увидел. Но ведь так и было. Когда ему поручили следить за нею, в нём не было ни капли интереса. Только расчёт, будет ли от неё польза роду. Потом дядя забрал её себе, и его ставка неожиданно выиграла, подарив им силу. Потом её похитил враг, едва живую и в странной одежде, её унёс Аидат в сияние Врат. Злость на их довольные лица, демонстративный протест и полуголые апсары, изгибающиеся в танце. Он наказан, он на коленях у её ног. Она гневно отворачивается от него. Аигот не понимал, чего хочет сам, да и что ей от него нужно - тоже. Она обласкана, она желанна. Аидат ревниво оберегает добычу, излучая угрозу даже богам, Арэй уверен в своём праве на якшауни, спокоен. И та ночь... Всю её он провёл без сна. Холодная постель, невидимая дева, что пыталась его ублажить. Он с гневом выбросил её за дверь, а сам смотрел туда, где вспыхивали искры.