Дети двух миров

– Что за фигня, – возмутилась Ева. – Они, что, прилипли к нам, как банный лист. – Девушка осеклась, некрасиво как-то выражаться в присутствии эльфа.

– Чего-чего? – переспросил Конэ-Эль. – Что ты имела в виду?

– Проехали, – отмахнулась Ева. – Давай лучше прибавим ходу.

Не соблюдая больше осторожность, они в ускоренном темпе рванули среди деревьев. Бессмысленная беготня продолжалась достаточно долго. Не разбирая дороги, эльф уводил Еву от преследователей.

– Все, давай передохнем, – запыхавшись, попросила девушка. – Может эти уже отстали?

Опустившись на землю и тяжело дыша, Ева просканировала ментал. Увиденное заставило невольно вскрикнуть.

– Они вокруг нас! Этого не может быть! Причем их стало больше.

– Ерунда какая-то, – согласился с ней Конэ-Эль и приготовил мерцающий бледно-зеленым цветом меч к бою.

Преследователи не заставили себя долго ждать. Вскоре их фигуры замелькали среди деревьев.

– Вот пиявки, – с досадой в голосе произнесла Ева. – Постараюсь сделать так, чтоб до драки дело не дошло, попробую урезонить их с помощью магии.

И она принялась плести связки атакующих заклинаний.

– А у тебя получится?

– Должно, я в этом уверена, – ответила Ева, сплетая очередную связку и держа ее наготове.

– Вот они! – указал рукой эльф на первого вышедшего из-за дерева преследователя.

– Мать моя женщина… – вырвалось у Евы. – Это что еще за тварь?

Со всех сторон, смыкая круг, к ним приближались омерзительного вида типы. То ли человекообразные, то ли животные, вставшие на задние лапы. Их тела покрывала густая, сбившаяся в колтуны грязно-коричневая шерсть, сплошь и рядом облепленная колючками. Кривые лапы, непропорционально маленькие по отношению к массивному телу, и словно в противовес им длинные когтистые руки.

Но самым омерзительным зрелищем являлись их головы, полностью покрытые наростами – короткими и толстыми, словно пивные бочонки, а также длинными и извивающимися, словно змеи на голове Медузы Горгоны. Ко всему прочему, длинные змеевидные наросты заканчивались крохотными ротиками с острыми мелкими зубками в несколько рядов. Короткие в свою очередь имели на конце гнойники, которые ежеминутно лопались, выстреливая фонтанчиками серо-зеленой слизи.

На вытянутых мордах, располагался небольшой сплющенный нос с широкими ноздрями, со свистом втягивающими воздух, и непомерно круглые глазищи. Заканчивалась морда массивной челюстью.

– Вот это мутанты, – брезгливо сморщилась Ева.

– Первый раз таких вижу. Понятия не имею, кто это, – сплюнул на траву эльф.

– Ну, держитесь, гады, мало вам не покажется, – пообещала Ева и пустила в ход первую связку.

Энергоудар прошелся по нападавшим. Замерев на долю секунды и издав противный пронзительный вой, мутанты с жадностью впитали в себя брошенное Евой заклинание. Змеевидные наросты на их головах резко выпрямились и сменили серый цвет на черный.

Ева метнула вторую приготовленную связку заклинаний, но ожидаемого результата не получилось. Уродцы с жадностью голодных псов накинулись на брошенную в них энергию. Рты на кончиках наростов щелкали зубками, словно просили добавки. Девушка пошатнулась, приложив ладонь ко лбу. Затем взяв себя в руки, бросила в тварей еще пару приготовленных заклинаний. Те словно ждали. Вой разорвал воздух.

– Прекращай, – остановил Еву эльф. – Они только этого и добиваются, хватит их кормить.

Конэ-Эль огляделся. Тварей оказалось целая дюжина

– Придется применять грубую физическую силу, – усмехнулся эльф, выставляя перед собой меч.

– Драться так драться, – согласилась Ева и приняла облик волчицы.

Твари накинулись разом, словно стая шакалов, не давая возможности перебить их по одному. Конэ-Эль рубанул мечом, и голова первого из подбежавших к нему монстров, отлетела в сторону, разбрызгивая кровь и слизь. А дальше, как поется в песне, «завязалась кровавая битва».

Волчица рвала глотки тварям, стараясь при этом избегать соприкосновения с хищными наростами на их головах. Ей это не всегда удавалось, и, получая болезненные укусы, она стервенела еще больше. Конэ-Эль плел мечом смертоносное кружево, шинкуя нападавших, сшибая им головы, словно капустные кочаны. Краем сознания он неотрывно следил за волчицей, не позволяя тварям одолеть ее.

Бой не на жизнь, а на смерть продлился недолго. Вскоре дюжина трупов валялась у ног эльфа. Ощетинившаяся волчица продолжала скалить окровавленные клыки, оглядываясь вокруг себя. Эльф, тяжело дыша, опустил меч. Одежда висела на нем клочьями, кое-где на теле виднелись кровоточащие раны. Когтистые лапы тварей умудрились поработать над ним.

– Кажется все… – выдохнул Конэ-Эль.

Просканировав ментальное поле, и убедившись, что поблизости нет больше мутантов, эльф устало опустил Конхен.

Волчица, перестав скалиться, вдруг неожиданно чихнула. По всей видимости, шерсть тварей попала ей в нос. Опустив голову, она принялась безудержно чихать. Со стороны это выглядело довольно забавно, и Конэ-Эль рассмеялся. Еве стало немного обидно, и волчица легонечко прихватила зубами за ногу развеселившегося эльфа.

– Все, все, больше не буду, – пообещал тот.

Солнце медленно ускользало сквозь ветви деревьев. Еще раз, оглядев поле боя, эльф высоко поднял меч над головой и издал победный клич:

– Квен хе но мей!!! – разнеслось окрест.

Задрав к небу морду, волчица вторила ему протяжным воем. Выплеснув небу эмоции, Ева приняла свой облик.

– М-да… – протянул Конэ-Эль, разглядывая ее лицо. – Досталось тебе…

– Что? Очень жуткое зрелище? – поджав губы, поинтересовалась девушка.

– Не совсем чтоб жутко, но сострадание вызывает, – закивал головой эльф.

Фыркнув, Ева сотворила себе небольшое зеркальце.

– Ну и рожа у тебя, Шарапов, – присвистнула девушка, рассматривая себя в зеркале. – Прям-таки ужасть на крыльях ночи.

Ссадины и небольшие рваные ранки от зубов змеевидных отростков с голов тварей, слегка кровоточили, а места укусов постепенно заплывали синяками.

– Обработать бы не мешало, чтобы не дай бог, заражения не было, – забеспокоилась Ева.

Через секунду в ее руке оказался пузырек с йодом и ватные шарики.

– Эх, щипать сейчас будет, – поморщилась она.

– Тебе помочь? – предложил эльф.

– Нет, я сама, только вот зеркальце подержи.

Подвывая и шипя, Ева обрабатывала свои раны. Глядя на ее разукрашенное лицо, эльф не удержался и прыснул.

– Чего ржешь? – огрызнулась Ева.

– Ты сейчас похожа на пятнистую кошку.

– Очень смешно… Между прочим, тебе тоже необходимо смазать раны. А ну, сымай эти лохмотья, – скомандовала она Конэ-Элю.

– Я эльф, на мне и так все заживет, – попытался отказаться эльф.

– Не вынуждай меня применять силу. Сейчас возьму и обездвижу тебя заклинанием, – пригрозила Ева.

– Но…

– Все! Снимай, я сказала.

Поняв, что спорить с ней бесполезное занятие, эльф положил меч на землю и скинул остатки рубахи. Ехидно хихикнув, Ева принялась разукрашивать эльфа йодными иероглифами. Обработав раны на груди и животе, девушка принялась за спину.

– Послушай, – Конэ-Эль попытался заглянуть через плечо, – но, мне кажется, что там нет никаких ран.

– Мне тут видней, – ответила Ева, продолжая бесцеремонно играть на спине эльфа в крестики-нолики.

«Кошка пятнистая, говоришь, – злилась девушка. – Я тебе покажу кошку…»

Отведя душу на спине Конэ-Эля и дорисовав смешную рожицу, Ева успокоилась.

– Вот, теперь все в порядке.

Эльф взял зеркальце и, заведя руку за спину, попытался рассмотреть ее в зеркальце. Это оказалось не так просто. Покрутившись и изловчившись, эльф наконец-то сумел сфокусировать зеркальце на своей спине.

– Что это? – Конэ-Эль ошарашенно смотрел на показывающую ему язык смешную мордашку.

– Картинная галерея, – съязвила девушка. – Картина маслом.

– До чего же ты вредная, человеческая дочь, – покачал головой Конэ-Эль, отдавая Еве зеркальце.

– Нечего меня было кошкой обзывать, – пожала плечами девушка и протянула ему новую, свежую рубашку. – На вот, надень. Не переживай, к утру все исчезнет, – тыкнула пальцем в смешную мордашку Ева.