Страница 56 из 104
27 октября во второй половине дня противник ввел в бой одновременно до 120 танков на участке дивизии Панфилова. В результате этой атаки группе танков удалось прорваться через оборону в тыл к нашим войскам и овладеть станцией Волоколамск.
Рокоссовский связался с Жуковым: «Товарищ комфронта, я отдал приказ об отступлении советских частей из Волоколамска. Если мы будем оборонять Волоколамск до последнего бойца, то мы потеряем армию. В силу превосходства противника город в любом случае будет сдан. Поэтому сейчас мы начали организованный отвод войск на новый рубеж, сохраняя армию, как боевую единицу».
- Одобряю, Константин Константинович.
Однако сдача Волоколамска обеспокоила Ставку Верховного Главнокомандования и лично Сталина. Разговоры в Ставке были не сулящие ничего хорошего кое-кому.
- Как это понимать, товарищи, Рокоссовского из тюрьмы вытащили, а он снова в нее хочет. Так демонстративно не выполняет указаний товарища Сталина! Как он мог сдать Волоколамск?
В адрес Рокоссовского была направлена телеграмма: «Вы не справились с полученной задачей и, видимо, не поняли и не осознали приказа товарища Сталина, при наличии могучей артиллерии пропускаете противника на восток по одной дороге!»
В результате чего над генералом нависла угроза новых репрессий. Сталин долго думал и решил позвонить Жукову: «Товарищ Жуков, как вы считаете, могли бы мы удержать Волоколамск. Правильно ли поступил товарищ Рокоссовский?»
Командующий Западным фронтом генерал армии Г. К. Жуков ответил быстро и по существу: «Товарищ Сталин, в своем донесении я полностью одобряю и поддерживаю Рокоссовского. Главное, что он сделал – это сохранил боеспособную армию для решающей битвы за Москву!»
Таким образом, Жуков оградил Рокоссовского от возможных неприятных последствий.
Чтобы не подвергать возможной гибели дома и жителей деревни, Донников отступил из нее, заняв оборону в лесу, удерживая этакий микроплацдарм, напоминающий по форме немецкий выступ под Ельней. С утра на неполный батальон под его командованием навалилась с флангов фашистская пехота, а в центре появились танки. Чтобы не попасть в окружение батальон быстро отступил на прежние позиции.
Наш штаб, во главе с Недогаровым и Шубиным, вняли моим предложениям, и начали без аврала выводить в тыл наши хозяйственные и санитарные подразделения, то есть в полку с раннего утра шла суета, когда на машины грузили раненых, формировали обоз, оставляя лишь боезапас и еду. Одним словом, шла передислокация хозяйственников в глубокий тыл. С обозом уходили и саперы подготавливать запасные позиции.
Часам к 10 утра на нас с новой силой навалились подошедшие немецкие части. Подтянув танковые и пехотные резервы, гитлеровцы начали наступление по всему фронту. Снова на наши позиции посыпались бомбы, снова начались артиллерийские обстрелы, но бойцы стояли насмерть. Полк сильно поредел. Подошло время обеда и немцы «ушли на перерыв». Мы тоже воспользовались передышкой для обеда.
Пригибаясь, вдоль окопов шел Шубин с комиссаром, выбравшийся из своего блиндированного наблюдательного пункта и пришедший непосредственно на передовую, на ходу подбадривая бойцов. Подойдя к нашей позиции, спросил у Гуляева: «Как твои разведчики?»
«Пока держимся, но только артобстрел выбил десятерых, шестеро убиты, остальные четверо имеют ранения разной степени тяжести, бойцы их к фельдшерам отнесли. У Лаврикова в строю тридцать, да у Кольцова 25 осталось. Сейчас снова навалятся, а мы реально можем не удержать позиции, товарищ полковник, просто, некем будет».
«Где наш оракул, - немного истерично закричал Горяев, - Кольцов!»
Все-таки страшно всем, и бойцам, и командирам, и в душе ощущаешь чувство, которое можно описать словами «очень хочется жить». Услышав свою фамилию, хе-хе, привык я к ней, однако, поднялся на ноги, выбираясь из окопной ниши.
- Слушаю, товарищ полковой комиссар.
- Давай, оракул, выскажи свое мнение, что думаешь, как события развеваться будут.
- Думаю, что мы не удержим наши полковые позиции, но также думаю, что сегодня поступит приказ, и мы начнем отходить, чуйка такое говорит.
- Твои слова, да Богу в уши!
- Товарищ полковой комиссар, а вы в Бога верите?
- При этих бомбежках и не захочешь - поверишь.
Тут подкатил свое хозяйство в виде полевой кухни Семеныч со своим верным помощником Иваном. Сегодня он наколдовал гречку с кониной - вкусно.
«Товарищ подполковник, товарищ полковой комиссар, прошу к нашему шалашу, сегодня горяченькое жаркое с гречкой», - пригласил начальство повар.
Лавриков, облизывая ложку, смеясь, обратился к повару: «Семеныч, готовишь ты вкусно, но ты ж так всех коней на жаркое пустишь, на чем мы в разведку ходить будем?»
«Жалко животину, ранило ее. Вот лежит она на земле и ржет, больно ей, бедняге, так наш ветеринар, товарищ лейтенант, посмотрел, погладил ее по голове и пристрелил, мол, в наших условиях ее не вылечить».
Прибежали все четверо спасенных героинь, усталые после тяжелой ночи и утренних погрузок, да, и сейчас новых раненых обрабатывали.
«Привет, разведка! Ой, товарищ командир полка, мы на минуту, проверить все ли в порядке», - смутилась Наташа.