Страница 14 из 104
Частенько по вечерам перед отбоем мы разговаривали о жизни, об учебе. Я узнавал своих бойцов, о детстве, о том, кто и чем занимался во взрослой жизни, как рассуждает, как ведет себя: молчит или, наоборот, любит пошуметь. Одним словом, смотрел, слушал, узнавая, кто есть кто.
Потом рассказывал сам о разведке, разведчиках, беря за основу некоторые известные эпизоды из жизни разведчиков прошлого и современных мне разведчиков, адаптируя их под свои рассуждения и опыт советско-финской войны. Пусть ребята свыкаются с мыслью о правильности своего выбора и отбросят разные сомнения, поскольку неуверенный в себе боец может сорваться в самый неподходящий момент и подвести товарищей.
«Парни, работа разведчика сложна и опасна, пожалуй, более опасно только саперам, которые ошибаются один раз, или пехоте. Не улыбайтесь, сколько живет пехотинец вы и сами видели, примерно, три боя, точнее, три атаки, и либо навсегда остался на поле боя лежать, либо ранение или увечье. А в разведке проще дожить до победы. А насколько от ваших действий и добытых разведданных зависит успех атаки или обороны - вы глаза и уши, а где-то и карающие руки армии. Мы же будем ходить не только за рядовыми бойцами, но и офицерье придется брать «языками», добывать важные документы, диверсии проводить. Поэтому все, чем мы занимаемся тут, поможет нам выжить там: физическая подготовка, искусство маскировки, владение холодным оружием, рукопашный бой, знание, хотя бы, минимального набора слов на немецком языке. Так что, товарищи красноармейцы, дело выбрали сложное, но геройское и, очень нужное для Победы».
Делал я это для того, чтобы парни прониклись ответственностью своего дела, а для этого уже сознательно старались впитывать те знания, которые нам давали на занятиях. Потом я планировал припрячь Бурята после основных занятий выходить дополнительно на небольшой полигон и учиться лесным премудростям: «лесной походке», чтобы идти и не шуметь ветками, приметам лесным, а также дополнительно с ближней дистанции метать ножи, саперные лопатки и разные подручные предметы типа камней или палок.
Через несколько дней, втянувшись в ритм учебы, все стали выходить на полигон для дополнительных тренировок по планируемой мной программе: ходили, двигали ветки кустов и деревьев, маскировались, метали ножи, лопатки и камни. Вначале тренировались на спарринг-партнере, медленно имитируя удары ножом или лопаткой, а потом уже ставили удар в сердце со спины на нарисованном мелом контуре или полосовали ножом по краю нетолстого дерева, изображающего шею противника с сонной артерией. В общем, извращались, как могли, на имеющемся инвентаре.
Иногда подходили инструктора, советовали, как и что улучшить или на что обратить внимание, а по хождению «по лесу» или метанию ножа и сами брали на вооружение некоторые приемы, обсуждая с Бурятом тот или иной аспект тренировки.
Основной же состав формируемого пехотного полка занимался физподготовкой, шагистикой, умением обращаться и обслуживать личное оружие, политинформационной накачкой. Иногда виделись с лейтенантом, он стал командиром артиллерийской роты полка, и остальными ребятами, отдавшими предпочтение службе в пехоте. Конечно, познакомился и общался с командиром нашего полка подполковником Шубиным Виктором Николаевичем, волевым мужиком лет 30, воевавшим в испанскую войну, штабистами, командирами батальонов, ротными, периодически собираясь вечерами в общежитии центра. Правда, чаще сидели «на сухую», а бывало, что и доставали закусь с согревающим у местного населения.
Месяц пролетел физически и морально изматывающе, но с большой пользой. Я и бойцы получили нужные знания и хорошие базовые навыки, осталось их осмыслить и грамотно применять.
Конец августа под Москвой, еще тепло, но уже нет жары. Каждый день мы слушали из репродуктора сводки Совинформбюро, извещающие нас об обстановке на фронтах. К концу июля 1941 года в район Смоленска к врагу подошли свежие армейские корпуса, что позволило немецким войскам значительно уменьшить размеры Смоленского «котла» и рассечь его. В начале августа части окруженных советских войсм при содействии ударной группы генерал-майора Рокоссовского, направленного Ставкой для их деблокирования, удалось переправиться через Днепр и выйти из окружения. Но сражение за Смоленск 1941 годы наша армия проиграла.
Необходимо отметить, что в период с 19 июля по 21 августа в планах Германии произошли события, сказавшиеся на ходе всей войны в целом. В Ставке Гитлера: «Господа генштабисты, наши фланги очень медленно наступают, отстав от группы «Центр», поэтому, чтобы подстегнуть медленно развивающееся наступление фланговых армий Юга и Севера, приказываю направить:
- одну танковую армию из ударной группы Гудериана и 2-ю пехотную армию генерала Максимилиана фон Вейхса из группы армий «Центр» поддержать группу армий «Юг» в направлении Киева;
- третью танковую группу под командованием генерал-полковника Гота, бросить на поддержку группы армий «Север». Вот мой приказ!»
«Мой фюрер, но таким образом, ударный кулак группы армий «Центр», наступающий на столицу России, окажется ослаблен, что сыграет на руку Советам!» - высказал свою точку зрения начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер.
- Гальднер, я ничего не хочу больше слушать, ваша задача обеспечить моё видение этой кампании!
- Слушаюсь, мой фюрер, хотя считаю это чрезвычайной ошибкой.
Внешне этот человек напоминал какого-то школьного учителя, но будучи высокоэрудированным человеком и от природы обладающим стратегическим мышлением, он был на своём месте. Ведь, именно, Гальдер разработал планы большинства успешных операций, проведенных Вермахтом в Европе и в первые годы войны в СССР. Он работал в тесном взаимодействии с командующим сухопутными войсками генералом Браухичем. В высших военных кругах Третьего рейха говорили по этому поводу: «Что Гальдер придумал, то Браухич доложил Гитлеру».