Страница 38 из 167
Смысл слов, сказанных Лориэном, не сразу дошел до моего сознания. Лори скривился, устало потер переносицу, а после неожиданно глянул на меня мрачным, тяжелым взглядом и серьезно произнес:
— Сиди здесь. — Он быстро двинулся к выходу. Остановился в проеме, обернулся и повторил: — Сиди здесь. Не смей выходить.
В это мгновение я действительно хотела послушаться его, и не только потому, что он оказался моим братом и был старше меня на несколько столетий. Разум твердо кричал о том, что мне лучше остаться в доме, не переступать порог, отделявший от беды, но сердце требовало иного. Секунды размышлений канули в небытие, и, подчиняясь внутреннему зову, я выскочила из маленького убежища.
— Убирайся! — неожиданно громко гаркнул Лори. — Уходи отсюда, проклятая нежить!
Я вздрогнула от его басистого голоса и замерла. Кожа мужчины пылала огнем, пламя охватило его, окутало словно одеяло. Он подступал к бьющей о землю копытом крылатой лошади, но останавливался каждый раз, когда та вставала на дыбы.
Кали не казалась напуганной, и все же такой нерадушный прием со стороны мага встревожил ее. Улетать она не спешила, без страха продолжала возмущенно стучать копытами и расправлять огромные сияющие синевой крылья, тем самым желая напугать своего противника. В них обоих кипела до жути сильная энергия, и я чувствовала, как эти всплески магии медленно истощают меня.
Когда Лориэн разжал кулак и над его ладонью вспыхнул раскаленный шар, я наконец поняла, каково это — оказаться между двух огней. Со всех ног бросилась к пегасу и загородила его собой, успев прокричать:
— Лори, не надо!
Он замер, шар в его руке тотчас потух, и лицо вместо злобы исказила гримаса удивления.
— Черт тебя возьми, Ливия! Отойди от нее!
Мужчина бросился в мою сторону, но не успел приблизиться — Каларатри снова ударила копытом о рыхлую землю. Почва под ногами колебнулась, а сильный ветер, вызванный крыльями пегаса, сбил меня и Лори с ног.
В ушах назойливо и противно зазвенело. Сильно стучало сердце, тело дрожало как в ознобе. Опершись руками о землю, я приподняла плечи и голову и заметила выскочивших из дома Калеба и Далию. Они стояли, не решаясь сдвинуться с места, будто оцепеневшие от страха и холода. Из последних сил я поднялась на ноги, обернулась к Кали и инстинктивно поднесла скрещенные руки к лицу, понимая, что не смогу и не успею отскочить в сторону. Лошадь мчалась прямо на меня. Всего секунда — и вместо столкновения я чувствую, как сильный поток воздуха, насыщенный магией, проходит сквозь меня.
Казалось, что в каждый участок тела вонзились остро отточенные копья. Режущая боль волной прошлась от головы до пят, разбивая вдребезги магический источник и наполняя внутренности вязкой тьмой. Весь мир перед глазами содрогнулся, расплылся, превратившись в сплошной разноцветный комок, и, не издав ни звука, кроме рваного, казалось, последнего выдоха, я плашмя повалилась на тающий снег.
***
Стук каблуков громко отражался от белых стен испуганных эхом, заглушая собой биение моего маленького сердечка. Я плелась следом за папой, сжимая пальчиками его теплую широкую ладонь. Он был хмур, насторожен и отчего-то зол. Мне показалось тогда, что он боролся с чем-то внутри, противился какому-то решению, но не могла понять какому.
Наши крылья тянулись за нами шлейфом, поднимая с мраморного пола ворох пыли. Наверное, в этом отдаленном здании не часто бывали демоны, но тогда я еще не ведала, почему сюда приходили лишь в редких случаях.
— Папа, — позвала тихо. — Куда мы идем?
Вместо ответа отец чуть сильнее сжал мою ладошку и ускорился, словно боясь, что, если он остановится, замедлится всего на несколько секунд, принятое им решение покинет его.
Мы завернули в узкий коридор и замерли у широкой резной двери. Мне не нравилась энергия, царящая здесь; она будоражила, заставляла трепетать боязливое сердце, вызывала мелкую дрожь. Там, в комнате, меня ждало что-то ужасное — я чувствовала это всем нутром.
— Папа… — Подняла широко распахнутые глаза на неподвижного мужчину и вцепилась обеими руками в рукав его рубахи. — Пап, мне страшно.
Наконец он посмотрел на меня. На его мелко дрожащих губах появилась ободряющая улыбка, но она не смогла скрыть беспокойства, охватившего его сердце. Опустившись на корточки, папа несильно сжал мои плечи и заглянул в глаза, хотя мне казалось, что ему невыносимо больно и стыдно смотреть на меня.
— Все будет хорошо, ветерок. — Голос его дрогнул на последнем слове, и он глубоко вздохнул. — Скоро все будет хорошо. Они помогут тебе. Ничего не бойся, Ливия.
Меня не покидало ощущение, что отец прощается со мной. Надолго ли? Может, навсегда…
Двери неожиданно распахнулись и к нам вышли двое мужчин, облаченные в белые длинные накидки. Темные крылья создавали странный контраст с белесыми волосами и таким же одеянием. Я знала, что это были жрецы, хоть и не понимала, почему они смотрели на меня ожидающе, серьезно, пряча в глубине карих глаз страх.
— Идем, дитя, — отрывисто сказал один из жрецов и схватил меня за локоть — грубо и нагло.
— Пап! — воскликнула испуганно, вцепившись в руку мужчины. — Пап, куда они меня ведут?
Я сопротивлялась. Вырывалась, плакала навзрыд, ища поддержки в родных пурпурных глазах, но меня уводили в объятую светом комнату все дальше и дальше от единственного демона, который был способен предотвратить грядущий ритуал. Мои крики сотрясали стены и окна, заставляли вздрагивать жрецов. И последнее, что сохранилось в моей памяти о том дне, — закрывающаяся дверь, а за ней — отец, не сдержавший горьких слез.