Радость моя, громкоголосая

Глава 20

Карен позвонил Гранецкому, когда тот едва успел переступить порог своего кабинета в “Строймонтаже”: - Айк, ты можешь сейчас подъехать?

Тот насторожился: - Олег…он жив?

- Жив…, да… Подъезжай, пожалуйста. Только один, женщин не привози.

- Сейчас буду. - Через пятнадцать минут Айк входил в кабинет главврача. Тот встретил его усталым взглядом. - Ты что, так и не поспал сегодня ночью?

Карен скривился, потёр лицо ладонями, разгоняя дрёму: - не получилось. Олегу стало чуть - чуть получше, и он перешёл в человеческую ипостась. Мы решили срочно его прооперировать. Куда ещё откладывать?

- И как? - Гранецкий настороженно смотрел на Карена. Тот тяжело вздохнул, отвёл взгляд:

- плохо всё, Айк. Операция-то прошла успешно, пулю мы достали. Но то, что не увидели на рентгене, обнаружили, когда полезли за пулей. Не буду объяснять тебе подробности, всё равно не поймёшь. В общем, она повредила нерв, и теперь Олег до конца жизни будет прикован к инвалидной коляске.

Айк опустился на стул, прикрыл на секунду глаза, горько сказал: - как же, всё-таки, несправедлива жизнь к лучшим из нас. Они с Аллочкой такая красивая пара. И щенки у них красивые. Шалуны, конечно, но послушные, живут дружно, помочь родителям никогда не откажутся. Как всё плохо, как плохо… Стая Олега не бросит, конечно. Будем помогать ему и семье словом, и делом, но как он всё это воспримет, вот в чём вопрос. - Вожак поднял голову, грустно посмотрел на врача:

- слушай, Карен, а может какое лечение поможет? Может, за границу его отправить? Что скажешь?

- Ерунда это - твоя заграница. Мы ведь тоже лечить умеем. И знания у нас есть. Вот немного оклемается после операции - мы с Германом опять снимки посмотрим, будем репу чесать, авось, что-нибудь придумаем. Думаю, надо бы Олега хорошему нейрохирургу показать. Ты, Айк, подумай вот над чем: как завлечь к нам доктора Васильченко из Красноярской краевой больницы. Может, заплатить там сколько-то, или что.

Глаза Айка вспыхнули надеждой: - хорошая мысль, Карен! Я сейчас позвоню Лукьянову, пусть помогает. Стая оплатит консультацию, если что. - Он помолчал: - но рассказать придётся, я думаю. И самому Олегу, и жене. Беда, - он горько покачал головой, - слава богу, что он хоть жив остался.

***

Айк успел перехватить свою жену и Аллочку до того, как они отправились в больницу. Подъезжая к дому Одинцовых, он увидел машину Софьи у калитки. Вздохнув, он решительно прошёл по короткой аллейке и позвонил у входной двери.

Открывшая ему Аллочка испуганно глянула ему в лицо и побледнела. Дрожащими губами едва выдавила: - что??

Айк успокаивающе поднял ладонь: - Алла, ничего не случилось, Олегу даже стало чуть-чуть получше. Он обернулся человеком, и Карен его поспешил прооперировать, потому что пулю надо было удалять. Но… - он запнулся, наткнувшись на тревожный взгляд жены, стоящей за Аллочкиной спиной, откашлялся, набираясь решительности: - но, Алла, пуля повредила какой-то нерв где-то в позвоночнике, что ли. И Олег… он не сможет ходить, скорее всего.

Казалось, что женщина вот-вот рухнет в обморок. Бледная, до боли закусившая губу, с глазами, блестящими от непролитых слёз, она вдруг выпрямилась и глухо сказала:

- но ведь он не умрёт? Карен что сказал? Олег будет жить?

Айк перевёл дух и с готовностью ответил: - да, теперь врачи уверены, что он будет жить. Ещё Карен хочет показать Олега нейрохирургу из краевой больницы. Я уже позвонил Лукьянову, просил его переговорить с бывшими красноярскими коллегами. Если что - мы оплатим консультацию из бюджета Стаи.

Аллочка кивнула головой. Отвернувшись от него, села на банкетку в прихожей и твёрдо сказала Софье: - главное, что он жив, правда, Сонька? Что он будет со мной и детьми, что мы по-прежнему будем вместе.

Гранецкая присела на краешек этой же банкетки, взяла подругу за руку: - да, это главное. Если бы с Айком случился такой ужас, я молила бы бога о том, чтобы только он был жив. Пусть без ног, без рук - но жив!

Стоящий у двери Айк поёжился, но промолчал. Аллочка вытерла глаза и решительно встала: - я хочу его увидеть.

- Не знаю, разрешит ли Карен. Его прооперировали ночью, сейчас он уже должен проснуться, конечно…- Гранецкий с сомнением покачал головой.

- Мы поедем, да, Сонь? Только ты в палату не заходи, пожалуйста. Я одна. Ладно?

- Я подожду тебя в коридоре, - согласилась Софья.

- Я с вами, - быстро сказал Айк.

***

Олег лежал на животе, бездумно глядя на белую стену у кровати. Чувствовал он себя неважно, подташнивало и кружилась голова, но боли не было. От него только что вышел Карен и медсестра. Девушка поставила ему укол, а Карен, подвинув к кровати стул, терпеливо ждал, пока Олегу вколют обезболивающее.

Он уже понял, что врач принёс плохие известия, но не спрашивал.

Едва очнувшись от наркоза, Олег понял, что в его ощущениях что-то изменилось. Он не чувствовал ног. Попытался пошевелить ими, но не смог. Подумал было, что их ампутировали, но ведь автоматная очередь прошила его поперёк тела, это он отчётливо помнил. А потом был провал. Он ничего не помнил, даже того, как обернулся в человеческую ипостась. Ничего. Повернул голову и краем глаза увидел, что ноги целы. Но всё равно он не чувствовал их. А потом пришёл Карен, устало опустился на стул и, насупившись, наблюдал, как девчонка вколола лекарство. И лишь когда за нею закрылась дверь, он сказал:

- Олег, ты не сможешь ходить. Пуля задела позвоночник.

Олег стиснул зубы, с недоумением спросил: - долго?

- Что - долго? - Карен хмуро посмотрел ему в глаза.

- Ходить не смогу - долго?

- Всю жизнь.

- Это невозможно, - решительно ответил тот. - Я отвечаю за Гранецких, у меня подчинённые… В конце концов, у меня щенки растут, вот-вот оборачиваться будут. Их в тайгу надо водить, вожаку представлять. Нет, невозможно.

- Олег, ты дурак?? - вспылил Карен. - Ты понимаешь, о чём я говорю??

И вот тогда он понял. Зелёные глаза потемнели, уставившись на обхватившего голову врача.

- Карен, послушай. Только подожди, не ори. Сейчас я перейду в волчью ипостась. Погоди, я сказал! - он повысил голос, видя как возмущённо вскинулся врач. - Уже неважно, можно мне это или нет. Ты поставишь мне один-единственный укол. Я не знаю, какой. Может, это лошадиная доза снотворного, может это что-то, что категорически противопоказано волку. Есть же такие лекарства, да, Карен?

Тот аж подпрыгнул на стуле. Побагровев, заорал: - да ты с ума сошёл, идиот!! Вроде в голову тебе не стреляли, чем тогда мозги-то вышибли?? Или ты сразу такой, безмозглый, родился?? Умереть захотел, а меня убийцей сделать?? А что твоя жена скажет?? А детей на кого оставишь??

***

- Успокойся, дорогой, - насмешливо сказал я. - Ты думаешь, обрекать любимую женщину на пожизненный уход за инвалидом, лучше? Судно ему подставлять, говно за ним убирать? А детям от такого меня какая польза? Сделай, как прошу, Карен. Ну, поплачет моя Радость, погорюет. Но ведь время - лучшее лекарство. Зато камня на шее у неё не будет. А детей поднять Стая поможет. Да и мои ребята, и Гранецкие Аллочку с семьёй не бросят. А я теперь лишь балласт для своих. Одни расходы и заботы. А больше всего меня будет жалость убивать. Сейчас вот представляю, как Радость моя ночами станет плакать - так всё в душе переворачивается. Будь другом, Карен, не вынуждай меня искать другие средства.

Злющий, как медведь-шатун зимой, наш главный городской врач разгневанно вылетел из палаты, громко хлопнув дверью на прощание, а я уставился взглядом на стену. На душе было муторно. Собственно, я и не надеялся, что Карен поможет мне уйти из жизни, но попытаться стоило. Жить не хотелось, едва я представил себя в инвалидной коляске, беспомощного, не способного быть опорой семьи. А самое ужасное было в том, о чём я боялся думать: я умер, как мужчина. От этой мысли хотелось завыть, но я лишь стиснул зубы и, в отчаянии, закрыл глаза.