Бац!

— Но, я…

— Она выразилась очень определенно, сэр. Она сказала, что если командор полиции не может себе позволить тратить время на себя, то кто может?

В тот день в 1802 году, художник Методия Плут был разбужен посреди ночи звуками борьбы, идущими из ящика его прикроватного столика.

И вот опять…

Подвал освещался единственным тусклым светильником, который придавал темноте разные структуры и отделял тени от еще более темных теней.

Фигуры были еле заметны. Нормальный глаз не смог бы определить, кто из них говорит.

— Об этом лучше молчать, понятно?

— Молчать? Он мертв!

— Это касается только гномов! И не предназначено для ушей Городской Стражи! Стражникам здесь места нет! Хочет ли кто-нибудь из нас видеть их здесь?

— Но в страже есть гномы — офицеры…

— Ха! Д’ркзза. Они слишком долго были на солнце. Солнце превратило их в низкорослых людей. Разве они еще думают по-гномьи? И Ваймс будет все время докапываться и размахивать глупым старьем, которое они называют законами. Почему мы должны попускать такое насилие? К тому же, это никакая не загадка. Только тролль мог сделать такое, согласны? Я сказал, мы согласны?

— Это то, что произошло, — сказала фигура, голос был высокий и старческий и, по правде сказать, неуверенный.

— Конечно, это был тролль, — ответил другой голос, точно такой же как и предыдущий, но обладающий большей уверенностью.

Последующая пауза была подчеркнута вездесущим звуком насосов.

— Это мог быть только тролль, — повторил первый голос. — Разве не говорят, что за каждым преступлением стоит тролль?

Когда командор Сэм Ваймс прибыл на работу, перед Домом Стражи в Псевдополис-Ярде собралась небольшая толпа. Вплоть до сих пор утро было солнечным и прекрасным. Оно все еще оставалось таким же солнечным, но было уже далеко не прекрасным. В толпе виднелись плакаты. «Кровососы — вон!» — прочел Ваймс и — «Нет клыкам!» Лица обратились к нему со зловещим и полуиспуганным вызовом.

Он выругался сквозь зубы, но и только. Рядом с ним стоял Отто Шрик, иконографер Таймс, с унылым видом держащий в руках зонтик.

— Тебе-то что здесь надо, Отто, — спросил Ваймс, — пришел заснять первоклассные беспорядки?

— Это новости, командор, — ответил Отто, разглядывая свои ослепительно сияющие ботинки.

— И кто же предупредил тебя?

— Я фсего лишь делаю снимки, командор, — сказал Отто, подняв голову и глядя с обиженным выражением лица. — Ф любом случае, я не сказал бы, даже если бы знал, поскольку у нас «Сфоботта Слоффа».

— Свобода подливать масла в огонь, ты имеешь в виду, — настойчиво продолжал Ваймс.

— Да, для фас сфоботта повернулась таким боком, — ответил Отто, — никто не гофорил, что она хороша для фсех.

— Но… Ты же сам вампир! — сказал Ваймс, указывая на плакаты, — тебе нравится, что из этого раздули?

— И тем не менее, это тоже нофости… — кротко ответил Отто.

Ваймс снова взглянул на толпу. Она в основном состояла из людей. Среди них был один тролль, хотя он, скорее всего, присоединился из общих соображений, просто поучаствовать в событиях. Вампиру понадобится дрель и очень много терпения, прежде чем он сможет причинить троллю хоть какой-нибудь вред. И все же было кое-что хорошее во всем происходящем, если можно так говорить — это маленькое шоу отвлекло внимание народа от Кумской Долины.

— Странно, что они ничего не имеют против тебя, Отто, — сказал он, немного успокаиваясь.

— Я неофициальное лицо, — ответил Отто, — у меня нет меча, нет значка. Я никому не угрожаю. Я фсего лишь делаю сфою работу. И еще, я фызыфаю у них смех.

Ваймс уставился на Отто. Он никогда раньше не думал об этом, но — да, это так… Маленький суетливый Отто в своей театральной, черной, подбитой алым шелком накидке со множеством карманов, в которых он держит все принадлежности, в сияющих черных ботинках, с тщательно подстриженными волосами на лбу и, не в последнюю очередь, со своим забавным акцентом, который проявляется сильнее или слабее в зависимости от того, с кем он говорит, он совсем не выглядит угрожающим. Он выглядит забавно — шуточный, опереточный вампир. Ваймсу никогда раньше не приходило в голову, что шутку сыграли со всеми остальными. Будь смешным и тебя перестанут бояться.

Он кивнул Отто и вошел внутрь здания, где около слишком высокой конторки дежурного офицера на ящике стояла сержант Шельма Малопопка, на ее рукавах сияли новенькие нашивки. Ваймс сделал себе мысленную заметку сделать что-то с этим ящиком. Некоторые полицейские — гномы — принимали его слишком близко к сердцу.

— Я думаю, что пара ребят снаружи была бы кстати, Шельма. Ничего провоцирующего, всего лишь маленькое напоминание народу, что мы следим за порядком.

— Не думаю, что нам это понадобится, мистер Ваймс, — ответила гномиха.

— Я не желаю видеть в Таймс картинки, изображающие толпу, протестующую против первого рекрута вампира в Страже, сержант, — жестко сказал Ваймс.

— Я так и подумала, что вы не захотите, сэр, — ответила Шельма, — поэтому я попросила Ангву присмотреть за ней. Полчаса назад они прошли через черный ход. Ангва показывает ей задние. Думаю, что они сейчас внизу в раздевалке. — Ты попросила Ангву? — сказал Ваймс с замирающим сердцем.

— Да сэр? — Шельма сразу насторожилась. — Что-то не так, сэр?

Ваймс уставился на нее. Она замечательный и аккуратный офицер, размышлял Ваймс, хотел бы я иметь двух таких, как она. И она заслуживает повышения, еще как заслуживает! Но она ведь из Убервальда, напомнил себе Ваймс. Она должна помнить об… отношениях между вампирами и оборотнями! Возможно, что все это моя вина. Это я говорю им, что независимо от расы, полицейский прежде всего – полицейский.

— Что? Все так. Скорее всего, что так.

Вампир и оборотень в одной комнате, думал Ваймс, поднимаясь по лестнице в свой кабинет. Что же, им придется договориться. И это только первая из наших будущих проблем.

— И я отвела мистера Пессимального[2] наверх, в комнату для собеседования, — сказала ему вслед Шельма.

Ваймс остановился на полпути.

— Пессимального?

— Государственный инспектор, сэр? — сказала Шельма, — тот, о котором вы мне говорили?

О, да, подумал Ваймс. Вот и вторая наша проблема.

Политика! Она всегда полна ловушек для любого честного человека, и Ваймс так и не смог к этому приноровиться. В одну из таких ловушек он попал на прошлой неделе в кабинете лорда Витинари, во время обычной дневной встречи.

— Ах, Ваймс, — обратилась Его Светлость к входящему Ваймсу. — Как любезно, что вы пришли. Не правда ли, сегодня великолепный день?

Был, подумал Ваймс, пока я не заметил в комнате тех двоих.

— Вы звали меня, сэр? — он снова повернулся к Витинари. — На Водной улице проходит демонстрация Силиконовой Анти-Клеветнической Лиги и уличное движение до самых Малейших Ворот застопорилось… -

— Я уверен, что движение может подожать, командор.

— Да, сэр, в этом-то и проблема, они как раз заставляют ждать…

Витинари вяло отмахнулся и заявил:

— Нагруженные повозки, запрудившие улицу, являются признаком прогресса.

— Только символически, сэр, — парировал Ваймс.

— Что ж, во всяком случае, я уверен, что ваши сотрудники справятся сами, — ответил Витинари, кивком показывая на пустое кресло. — У вас их так много нынче. Столько расходов… Прошу вас, садитесь, командор. Вы знакомы с мистером Джоном Смитом?

Один из людей на противоположной стороне стола вынул трубку изо рта и одарил Ваймса маниакально-дружелюбной улыбкой.

— Боюсь все жжжжже, что мы не имели удовольствия познакомиться, — сказал он, протягивая руку. Невозможно преодолеть расстояние, в два раза превышающее ваш рост, но Джон Смит умудрился это сделать.

2

pessimal (пессимальный) [антоним «оптимальный», образованный сходным образом от латинского корня] — прил. Максимально скверный. "Пессимальная ситуация." Глагольная форма «пессимизировать» означает делать самым плохим способом из всех возможных. Оба эти слова являются очевидными антонимами слов «оптимальный» и «оптимизировать». (прим. переводчика)