Страница 19 из 154
— Жене звонил. Разводится она со мной…
— Ой да ладно! Мы с Ленкой каждый месяц разводимся и ничего. Так и не развелись до сих пор. Побесится и успокоится.
— Вряд ли, — сказал я. — Моя не успокоится…
Выпили. Похрустели маринованными огурчиками. Закурили. Максим помолчал, задумавшись о чем-то, а потом выдал:
— А давай закодируемся, Егор! Только вместе. Вот сегодня добухиваем и все! В больничку… Ну может завтра еще похмелимся. Или послезавтра… Я ведь кодировался уже. Прикинь, год не пил. Вообще ни капли. Зато потом, конечно, наверстал… Но мы не на год, а сразу лет на пять сделаем, там ненамного дороже. Ну че, ты как?
Егор с удивлением посмотрел на него. Вроде не шутит…
— Ну давай… Попробуем.
«Рассказать ему что ли? Не, лучше не надо…»
Егор тоже кодировался. Года два назад, когда в очередной раз в минуту просветления ясно осознал, что синяя дорога ведет в никуда. А еще хотел проверить: если долго не пить, пройдет его депрессия или нет? Повелся на креативную рекламу, развешенную на щитах по городу, там голова у яростно орущего небритого мужика была насквозь проткнута бутылкой водки. Пришел на консультацию. Стильный дизайн, агитационные плакаты на стенах, сочувственно-деликатное обращение девочки на рецепции. Врач с тем же понимающим выражением на лице объяснила, что кодироваться лучше не на год, а хотя бы на три, а еще лучше на десять. За это время у человека успевают сформироваться новые ценности и ориентиры в жизни, и процент рецидива минимален. Вроде все логично.
И как раз у них сейчас большие скидки…
Егор согласился на три года, так как срок десять лет откровенно пугал. Врачиха объяснила, что ему в кровь будет введен специальный препарат, название его Егор уже забыл, и любая, даже самая минимальная доза алкоголя, взаимодействуя с ним, приведет к очень неприятным ощущениям. А не минимальная — вообще к летальному исходу. Но не переживайте, в любой момент мы вас можем раскодировать. За денежки, естественно…
Был подписан договор, назначена дата и заплачены деньги. Деликатный тон врача и неподдельный интерес к судьбе Егора сразу же исчез. «Мы Вас ждем в понедельник, не опаздывайте и не пейте накануне». Хорошенько бухнув дорогущей водки напоследок в субботу, в назначенный день и час Егор явился в эту клинику. Та же девочка на рецепции холодно спросила:
— На процедуру? Проходите, Вас ждут врачи.
Врачами оказались две тетки, похожие на быдло-медсестер скорой помощи, которые уложили его на кушетку и косноязычно разъяснили ему еще раз суть процесса кодирования. Потом Егору вкололи что-то в вену, а что-то в задницу и сказали:
— Сейчас мы Вам дадим ваточку, намоченную в спирте, а вы ее просто понюхаете.
Егор хотел сказать, что никакой ваточки не надо, он верит им и так, но не успел. Тело свело судорогой, начало дико жечь, а в голове как будто разорвался ядерный заряд. Продолжалось это веселье около двух минут, в течение которых Егор реально думал, что сейчас умрет, а «врачи» бегали вокруг него и охали, кричали что-то про укол адреналина, шок, но все это было, как потом вспоминал Егор, как-то ненатурально, словно по отыгранному много раз сценарию. Потом отпустило. Его, трясущегося и потного, отвели на рецепцию, наскоро напоили чуть теплым чаем и буквально выставили за дверь.
Егор добрел до машины, сел за руль и понял, что ехать сейчас не сможет, было очень плохо. Около получаса приходил в себя, наконец продышавшись и почувствовав себя в состоянии управлять автомобилем, мысленно поздравил себя со сделанным Настоящим Шагом в жизни и удовлетворенный поехал на работу. Только одна поганая мыслишка чуть-чуть портила общую картину грядущей счастливой трезвости. Даже не мыслишка, а просто довольно странный факт, заключавшийся в том, что ватку, смоченную в спирте, он понюхать так и не успел…
Не пил Егор ровно пять месяцев. Сначала было очень необычно, но в принципе неплохо. Он не употреблял алкоголь и чувствовал себя героем. А однажды, нечаянно съев конфетку с коньяком, так испугался, что помчался в туалет отрыгивать ее, введя в недоумение супругу, естественно ничего не знавшую про кодирование. Но продолжалась эта эйфория не больше трех недель. Гордость за себя и оптимистичный взгляд в будущее быстро сошли на нет, депрессия вернулась с новой силой, и спрятаться от нее теперь было некуда, а жена быстро нашла новые причины для своего недовольства и претензий. И еще, все больше подозрений вызывал сам процесс кодирования, похожий на плохо поставленный спектакль. Неискренний испуг «врачей», и эта недонюханная ватка не давали Егору покоя. К концу четвертого месяца трезвой жизни стало совсем невыносимо. Панические атаки, постоянная тревога, упадническое настроение вышли на какой-то иной, более продвинутый уровень. Можно было пойти, заплатить деньги и раскодироваться, но Егор, чувствуя подставу, скрипел зубами и терпел.
И тут на помощь, как всегда, пришел интернет. В течение двух недель Егор изучал виды и схемы кодирований, листал форумы алкоголиков и бывших алкоголиков, где на отдаленных ветках можно было найти некие намеки и подсказки, объясняющие истинную суть процесса. Прямым текстом, конечно, написано ничего нигде не было, но даже тот простой медицинский факт, прочитанный им, что ни одно вещество, введенное человеку подкожно или внутривенно, не может циркулировать в крови более трех месяцев, не говоря уж о десяти годах, неизбежно приводил к мыслям о «всемирном заговоре».
Поэтому, ровно в пятимесячную годовщину трезвости Егор, мысленно попрощавшись с миром, выпил сто грамм водки. Посидел, подождал. Ничего не произошло. Выпил еще сто грамм, чувствуя подзабытые ощущения накатившего опьянения, и опять ничего. Таким образом, теперь тема для него была ясна и открыта. Все, о чем он давно догадывался, было подтверждено опытным путем.
Поставив в памяти жирную галочку напротив пункта «кодирование», Егор снова стал жить синей жизнью. Сначала выпивал очень редко и немного, но постепенно вернулся в привычный режим.
И сейчас, смотря на Максима, неожиданно решившего «завязать», все-таки видимо тоже не железный, Егор решил, что лучше будет промолчать. Пусть это и грандиозная афера, но она работает. Работает для девяносто девяти процентов людей. Работает чисто на страхе, на «эффекте ваточки». Но люди реально не пьют годами и постепенно возвращаются к нормальной жизни.
— Ну че? За трезвую жизнь? — жизнерадостно спросил Макс, поднимая рюмку.
— Ага… За трезвую. — ответил Егор.
Вечерело. Облака, набегавшие с севера, постепенно темнели и становились тучами. Теплый ветер чуть шевелил листву яблонь, в розовеющем небе серыми росчерками метались стрижи. Лишь иногда со стороны реки тянуло прохладой и свежестью. Максим опять завел свою шарманку про сети и мармышки…
«Хорошо сидим!» — подумал Егор. Он находился в том состоянии опьянения, которое бывает у многих людей 1 января, похмеляющихся после бурной новогодней ночи. Вроде пьешь и пьешь, но дойдя до определенного уровня, когда становится хорошо и спокойно, организм начинает воспринимать алкоголь, как воду, и дальше не пьянеет. Тело остается в тонусе, а голова относительно ясной. Тут главное не переборщить и внимательно контролировать процесс, чтобы вовремя остановиться.
Через некоторое время на громадном американском пикапе Додж подъехали товарищи Макса. Познакомились. Леня и Андрей. Вроде адекватные взрослые мужики, явно при бабле. Вот что значит рыбацкая дружба, нипочем ей социальные барьеры и стереотипы…
Первым делом они, естественно, отправились купаться. Максим в это время застелил стол газетами, разложил привезенную гостями вяленную рыбу и перетаскал к столу не меньше десяти пятилитровок пива. Расставил большие пластиковые стаканы, притащил кастрюлю под мусор. Водку убирать не стал. Сел, блаженно смотря на янтарное изобилие, закурил. Посмотрел на Егора. Спросил:
— Че, баню-то будем топить? Или ну ее?
— Опять хочешь с ведрами бегать? — усмехнулся я. — Давай затопим. Лодку вон уже затопили.