Страница 24 из 222
Пока они столь оживленно болтали, в смысле, мычали, Славий подошел к палке, снял с нее кольчугу и, перекинув через плечо, словно тряпку, неспешно поравнялся с мужиками.
— Мы это, того, — промямлил Хавроний, косясь на рукоять меча, выглядывающую из-за спины мужчины.
— Вы б не пугали коровушек. А ну взбесятся, как я их потом продавать буду?
Лисса вытаращила глаза. Что он несет? Какая продажа? Она чуть не ринулась бодать коровьего владельца, но вовремя получила от Аньки пинка копытом и осталась на месте.
— Стой, где стоишь, — замычала на нее подружка. — Деньги лишними не будут, а ты лучше думай, как расколдоваться.
— Ань, а если у меня не получится обратно? Что делать будем?
Аня состроила ей такую зверскую рожу, что Лисса поняла: лучше пусть получится, иначе хуже будет.
Славий тем временем наплел мужикам с три короба про то, какой он весь из себя дружинник, и что с того, что в руках уже не та сила, чтобы меч держать? Он бы попросил кузнеца перековать оружие и сделать его полегче, да последний господин из тех, на кого он работал, вместо денег коровами расплатился.
— Мужики, не хотите ли их купить? А то деньги во как нужны, — обратился Славий к Хавронию, сразу смекнув, кто тут старший. Другие мужики не лезли в разговор, наблюдая за происходящим со стороны, а чтобы не стоять без дела, точили косы, противно чиркая по металлу.
— Отчего же не купить, — почесал затылок Хавроний, поглядывая на коровок. — По три златеня за каждую.
— Побойся бога, — возмутился Славий, как будто с него сняли последнюю рубашку и теперь снимают сапоги. — По пять златеней, и ваш кузнец починит мне кольчугу.
— Четыре, больше не дам. Мы далеко от других селений, будь неладно это болото. С каждым годом все больше земли под воду уходит. Глядишь, и нам скоро придется с нажитого места сниматься и дальше в лес уходить, чтобы не утопнуть. Оттого и на ярмарки не каждый год ездим, да и кузнеца тебе лучше другого поискать. Наш только косы точит и коня подковать может, а по оружию и кольчугам он не очень. Зато одежку тебе справим. У меня жена знаешь какая мастерица.
Славий с умным видом кивал и довольно улыбался, словно мужик угадал все его тайные желания. Довольные друг другом, обе стороны торга ударили по рукам.
— Бать, я коров домой сведу. То-то мамка обрадуется.
Словно из-под земли рядом с Лиссой вырос Митька и, подпрыгивая от радости, принялся вязать ей на шею веревку. Другой конец парнишка повязал на шею Ане и поволок подруг в лес.
— Му-у-у! — Лисса оглянулась, на Славия, пока ее не увели, но воевода к тому времени свалил свои воинские пожитки под кустом у кромки леса и взялся за косу, оставленную Митяем.
— Раз парнишку отослали, я за него буду, ночлег и ужин отработаю, ты как, Хавроний, принимаешь замену?
Хавроний от великой радости (как же, и скотинку приобрел, и завтра не надо будет на луг возвращаться), радостно закивал в знак согласия. Славий хоть и военный, но мужик сильный втрое больше сына накосит, вот повезло-то. А еды для хорошего человека не жалко, тем более, оставшись ночевать в деревне, он будет вынужден утром по дворам скупать все необходимое для дальнего пути. Видно же, человек нездешний и надолго не задержится. Вот деньги обратно и вернутся.
Эти мысли были буквально написаны на довольном лице ушлого мужика. Славий тоже это понимал, как и остальные, уже придумывающие, что бы такого полезного продать, чтобы златени Хаврония прикарманить.
— Анька, я не поняла. Мы что, крайние оказались?
— Выходит, что так. Главное, чтобы деревенские не узнали, как их надуть собираются, а то живо насадят нас на вилы. Так что прикидываемся приличными телками и не мычим, пока Славий не явится.
— А я что? Я ничего, — Лисса и не думала возмущаться. Тем более она понятия не имела, как обратно расколдовываться. С ее везением получится как в той песне Аллы Пугачевой. Вместо подруги — розовая коза в полоску, у которой из пятой точки торчит рогатая нога. Привидится же такое, тьфу-тьфу, чтобы мимо пролетело, а то Аня ее точно убьет, труп утопит в болоте и скажет, что так и было.
— Пошла, пошла милая.
Уй! Больно! Лисса лягнула копытом и только потом оглянулась на мальчишку, вздумавшего огреть ее хворостиной. Нет, ну что за наглость! Можно подумать у нее шкура казенная.
Мальчишка ловко увернулся, обежал кругом и потянул за веревку.
— Пошли-пошли! Чего встали?
Они с Аней и пошли. А что делать? Такова коровья доля. Прикинувшись, что совершенно не понимают человеческой речи, подруги нагло игнорировали попытки подростка заставить их идти быстрее и останавливались через каждые десять шагов, чтобы полакомиться малиной вместе с листьями и ветками.
Митька, поняв, что быстрее они идти не будут, сдался и стал вместе с ними объедать малину.
— А что? Домой приду, мамка сразу приставит к другой работе, — бубнил он с набитым ртом.
Лисса скосила глаз на паренька. Интересно, он сам-то понимает, что говорит с коровами или это для него в порядке вещей? Видимо, единственный ребенок в семье, раз ему побеседовать не с кем.