Страница 23 из 222
— Анька, стой, это ведь я! — кричала вслед подруге Василиса, мчась за ней в попытке обогнать и остановить. Но у нее выходило только мычание, причем такое, что каждый, кто его слышал, сразу понимал: у коровы бешенство.
Аня, видимо, тоже так решила, а так как спросонья еще не осознала себя коровой, то продолжала нарезать круги по лугу, удирая от дурной скотины, похоже, решившей затоптать ее во что бы то ни стало.
— Лисса, Славий, помогите! — вопила она пуще своей товарки по несчастью, еще сильнее пугая сидящих на деревьях мужиков.
— Бесы, я тебе говорю.
— Ох ты ж, никак, с болота повылезли.
— Не будет нам теперь житья.
— Мужики, а что это такое торчит посреди поля?
— Все, братцы, конец честной жизни. Это происки колдуна, вызвавшего рогатых бесов.
Интересно, о чем это они?
Лисса поняла, что Аню не догнать, поэтому решила пойти от противного — остановиться и подождать, пока подруга сама прискачет ей навстречу. Поэтому «корова» и услышала рассуждения мужиков о бесах, и, проследив за их взглядами, поняла, что они тычут пальцем в кольчужное пугало.
Темнота! Да разве ж это колдовство? Колдовство у них под носом стоит, мычит и бьет копытом.
И тут Аня, завершив круг по лугу, доскакала до нее. Увидела, что напугавший ее монстр — обычная корова, успокоилась, подошла ближе, принюхалась. Лисса улыбнулась... Буренка Анюта наконец-то распознала свою лучшую подругу в таком обличье, закатила глаза и упала в обморок.
— Му-у-у... — на большее Лисса оказалась не способна. Не умеют коровы смеяться и все тут.
При виде лежащей на спине рогатой животины с задранными вверх копытами мужики заржали и попадали с веток, как спелые груши.
— Бать, какие бесы, обычные телки. Наверно, от стада отбились.
Лисса скосила глаз на умного мальчишку. Паренек лет пятнадцати, по голосу — тот самый Митяй, который поспорил с отцом о том, кто больше накосит сена.
Сено! Лисса, как голодающий Поволжья, принялась уплетать траву, на коровий вкус оказавшуюся просто изумительной — мягкой, сочной, сладкой.
— А ну, бабочка, кыш отсюда, это мой цветочек! — возмутилась Лисса и попыталась отогнать вредное насекомое с помощью хвоста. Да только сама шарахнулась от испуга, попав хвостом по собственному боку. Надо же, оказывается, к коровьему телу еще и коровьи инстинкты прилагаются. Интересно, как это она, будучи жабой, мух не наелась? Вот была бы картина.
— Тише-тише, не бойся, ничего с тобой не будет, — мальчишка, пока другие мужики приводили в чувство Аню и ставили ошалевшую корову на ноги, огладил ей бока, провел мозолистой рукой по лбу, заглянул в глаза. — Хорошая девочка, ты чья будешь?
— Му-у-у! Дурак, — промычала Лисса. Неужели он действительно надеется, что корова ему, как на духу, выложит имя, фамилию и адрес по прописке?
— Дура, он тебя успокоить пытается, — очухавшаяся Анька, решила просветить ее на предмет обращения крестьян с коровами. Лисса посмотрела на подругу и тут же отскочила назад, напоровшись на взгляд, полный бешенства и обещания самой страшной кары, какая есть на свете.
— Ты не могла ни в кого приличного нас превратить? Обязательно было в коров?
— При чем тут я? Ну подумала, ну захотелось, кто же знал, что получится?
— Кто бы знал? Не думала что, получится?
Аня яростно замычала, нагнула голову, выставив вперед рога, и стала оттеснять подругу к лесу, пока та не уперлась в терновый куст и остановилась, больно уколовшись.
— А о том, что у тебя дар магический без обучения будет стихийно проявляться, не подумала? Захотелось ей, видите ли, травки пожевать! Тьфу на тебя, Лисска. Баламутка!
— Держите их, а то еще бодаться начнут.
Мужики повисли на рогах у насупившихся подружек и еле растащили их по сторонам.
— Так-то лучше. Митька, а ну подай веревку, сейчас мы их свяжем и домой сведем. Пусть староста разбирается. Ну а если никто не объявится за находкой, себе и заберем, сведем с моим быком. Телята крепкие будут, ишь какие справные коровки.
—Чего? — взревели «справные коровки». — Какой бык?
— Мужики, почто скотинку мою забижаете?
Лисса вздрогнула, услышав голос Славия, оглянулась и обмерла. Кто это? Она смотрела на мужчину удивленными глазами. Вроде, на Славия похож, только ниже ростом, уже в плечах и шире в талии. Объявившемуся «хозяину» — лет пятьдесят, если не больше, но все еще видна воинская стать. Ни дать ни взять — отставной дружинник, отправленный на пенсию по выслуге лет и теперь направляющий в родимое селение.
— Ань, что с ним случилось?
— А что случилось? — не поняла подруга.
— Ты на Славия посмотри. Он же постарел на тридцать лет. Как такое возможно?
— Ах, это. Помнишь, я тебе про дар воина говорила. Так вот, в зависимости от силы дара воин может в экстремальных условиях, когда нужно вырваться из вражеского окружения или пойти в разведку, до неузнаваемости изменить себя вплоть до строения носа, челюсти, зубов и всего скелета. Я уже не говорю о смене возраста, цвета глаз волос и кожи.