Страница 43 из 83
Стан устал от постоянного внимания родных. Он отстранился, ушел с головой в работу, но вечера стали для него тяжким испытанием. Когда полумрак прочерчивал границу, прозрачность и конкретность дня уходили в тень, Стан оставался один на один с собой. Он привык анализировать победы и поражения, определять причины, учитывать их в будущем, но сейчас он ничего не понимал. Совсем. Что она нашла в Натане? Почему он? Почему никчемный маг-путешественник между мирами, любитель артефактов, а не Стан?
Вопросы множились, осаждали, брали штурмом, и он не мог отстраниться. Обычные стратегии не работали, ломались, рассыпались пеплом разрушенных надежд. Впервые Стан не получил того, чего по-настоящему желал. Но почему? В чем ошибка?
Стан переделал за эти дни столько работы, что сам удивился, оглянувшись и осознав их количество. Подчиненные летали, выполняя приказы, и все шло гладко, уладили конфликт с эльтрами, решили вопрос Рибейры – они долго обсуждались и стороны ни к чему не приходили, а тут выход был найден в считанные литы, словно судьба ему ворожила на удачу. Ворожила в одном и отбирала другое. Безумие!
Дни шли, пожар понемногу затихал, по крайней мере так считал Станислав, но день Суда вскрыл все, что он прятал. Взломал запоры и взорвал Щиты, все, что накопилось, от чего он отстранялся, вырвалось наружу, и Стан сорвался.
Метался в своих комнатах, как рудгр в клетке. На приказ брата быть в Красном Зале ответил решительным отказом и запретил слугам заходить к себе – не желал, чтобы видели его таким. Стан заперся в своих комнатах и напился первый раз с момента гибели Вайолета. Хаос ворвался в его жизнь, и он никак не мог с ним смириться. Но боль и горечь не желали тонуть в бокале с гициантовым вином и вырывались наружу вспышками раздражения. Ему точно будет стыдно, когда придет в себя, но сейчас он позволял себе выплескивать до дна все, что пряталось, без остатка.
В гневе разбился писчий прибор, документы клочьями валялись по полу, залитому вином и засыпанному осколками бокалов. Хуже всего выглядел он сам.
Стан с отвращением посмотрел в зеркало и отвернулся, пошатываясь, дошел до кресла и упал в него, водрузив ноги на стол. Сейчас ему было плевать на то, что волосы торчали вихрами, ворот шелковой белоснежной рубашки расстегнулся и забрызган вином, а расшитый сапфусами камзол украшали, словно подвески, висящие на нитках драгоценные пуговицы. Стан открыл бутылку с вином и плеснул в бокал. Идиот! Как он мог зайти так далеко? Как он позволил себе так увлечься?
Если б кто-то раньше осмелился сказать ему, что с ним произойдет подобное – Стан убил бы. Виски сдавило и пронзило болью. Он приложил холодную бутылку к лицу, потом сделал глоток, а воспоминания тотчас подбросили новых дров в топку.
Не выдержав груза собственных мыслей, Стан простонал:
– Как же низко я пал!
Но она же отвечала на его знаки внимания! Зачем? Почему Джесс улыбалась ему, шутила, позволяла называть «невестой». А целовалась с Натаном в парке. Объявление о помолвке было разработано Дэвидом и Лэйлой до буквы и выверено, буквально лита, и все королевство, причем не одно, узнало бы об их соглашении. Какой позор! Никогда еще его имя не обсуждали в таком ключе: смотреть в сочувствующие глаза родных – та еще пытка. Его жалели все, кто знал о грядущей помолвке. Его! Жалели! Как Натан посмел?! Как этот заморыш посмел посягнуть на его Джесс! Чем он ее одурманил? Чем привлек? Ведь смотреть-то не на что! Жалкий, вечно неуверенный в себе нытик!
Стан зашвырнул бокал в угол, звук стекла неприятно прошелся по ушам, и сделал глоток прямо из бутылки. Он всегда считал, что чрезмерное увлечение младшего брата артефактами – пустое занятие. Слабость в магии он компенсировал страстью к исследованиям. Слабость! Натан во всем был слаб! И тут такое!
Все, кто был посвящен в планы Дэвида и светлых эльфов, заранее поздравляли Стана с невестой, считали Стана и Джесс чудесной парой. Стан горько усмехнулся. Чудесная пара! Он даже предположить не мог, что удар в спину придет от младшего брата. Пусть скажет спасибо Лэйле, что закрыла его собой, иначе Стана точно бы ничего не остановило. Стан сжал в руках холодное стекло. Зачем он врет самому себе? Лэйла права, он пожалел бы. Натан – брат. Брат!
Дэвид выжег клеймо в душе Стана, влил ценность и преданность семье в вены и сделал ее одним из столпов света для Станислава. Эти цепи держали лучше танитала – самого крепкого сплава, что знал Тер-Риим. Дэвид прав и сестра права, он пожалел бы, если б Натан погиб от его руки, но как же ему хотелось придушить брата!
В дверь постучали, и Стан рявкнул:
– Что надо?! – он подхватил с сервировочного стола новый бокал, наливая вино.