Страница 9 из 14
Что? Это он чем сейчас? Я хотела спросить этого Арчибальда, прости господи, Васильевича, почему мне вчера то этого всего не сказали? Почему не дали времени подготовится? Но я не успела. Мы въехали в ворота клиники, и они за нами сразу же закрылись. И ворота, и забор были глухими и высокими. Только вышек по периметру не хватает.
– Достаточно видеокамер! – тут же последовал ответ на моё замечание про вышки. Заметьте, мысленное замечание!
М-дааа, Иванова, привыкай держать мысли на коротком поводке!
Ответом на это мне послужила усмешка. Сегодня Котофей, тьфу, Арчибальд Васильевич, был другим. Сегодня он не был душкой и дамским обольстителем, сегодня он был профессионалом высокого уровня. Охранником, заместителем, кем угодно, а, кстати, кем он при этом Степане Арнольдовиче числится? Сегодня он совсем не походил на вчерашнего кота.
– Со временем сами поймете, кто я при нем! – последовал тут же ответ, – всё, Кристина Игоревна, соберитесь. Пока мы будем подходить к машине, у Вас будет время его рассмотреть. Потом этого делать нежелательно.
– Покусает? – вырвалось у меня нервное.
– Съест! – последовал ответ.
Какой-то, кстати, совсем нешуточный! А он ещё и с шофером переглянулся. Да ковер же твою, самолет! Вот уж удружила мне Галина так удружила!!
– Как говорил один мой знакомый: "Даже если Вас съели, у Вас, как минимум, два выхода! Естественный, но долгий и противоестественный, но, зато быстрый" – выпалила я, не задумываясь. Ну да, есть у меня такая особенность – когда мне страшно, не могу молчать.
Пока я пыталась переварить только что услышанное, собрать мысли в кучку, а заодно и представить, что ж такого страшного я могу увидеть, Арчибальд Васильевич вышел из машины и направился к дверям клиники. Подъехали мы, кстати, кажется, к черному входу. Кто-то очень боится показаться на глаза посторонним?
И тут я увидела Степана Арнольдовича. Он шел, опираясь одной рукой на палочку, а другой на локоть Арчибальда. Степан Арнольдович имел очень непропорциональное тело: широкие, вот просто таки, широченные плечи, длинные и огромные руки и при этом очень короткие ноги, которые ещё и передвигал с трудом. Видно было, что каждый шаг тяжело ему дается. А ведь мог бы и на кресле передвигаться, но он шел сам.
Такими непропорциональными изображали в карикатурах боксеров. На этих широченных плечах на мощной же шее имелась крупная голова. Такие крупные головы имеют быки. Вот такая же была и у Степана Арнольдовича, разве что рогов у него не наблюдалось. Ну или я их из машины не видела среди его буйной шевелюры. Лоб пересекали три горизонтальные морщины, брови были густыми и сросшимися на переносице. На щеках кожа была бугристой, с редкими торчащими щетинками, на обеих скулах были наросты, торчащие в стороны. Наросты были на самих скулах и были обтянуты кожей. Почему-то мне казалось, что они постоянно растут, натягивая кожу и причиняя тем самым боль. Нос на лице тоже имелся, но был приплюснут и от этого почти не выступал. Подбородок был тяжелым, квадратным и с ямочкой посередине. Но самым удивительным, что было на этом лице это были глаза Степана Арнольдовича. Нет, они имели нормальный разрез и не были маленькими. Они были вполне пропорциональными для этого крупного лица, но они принадлежали как будто другому человеку. Когда наши с ним глаза встретились, я увидела, что они непроницаемо черные.
А ещё я вдруг поняла, что не испытываю отвращения, глядя на него. Не противно же вам смотреть, скажем, на орангутанга или гориллу? Вот и мне было не страшно и не противно смотреть на этого человека. Да, не Мистер Совершенство! Но была в нем сила, мощь, уверенность какая-то, а ещё эти его странные глаза. Он ведь человек, да? При взгляде на эти наросты на скулах у меня мелькнула мысль: "Как же ему должно быть, неудобно спать на боку. Они же мешают во время сна! "
Одет Степан Арнольдович был в костюм, явно сшитый на заказ. С его фигурой невозможно купить готовый костюм, это было очевидно. Впрочем, как и сорочку. Не бывает сорочек с таким обхватом воротничка. Сорочка была расстегнута всего на одну пуговицу, но из-под неё торчала густая поросль такого же цвета, как и волосы на его мощной голове. Обожаю волосатую грудь у мужчин. Почему-то мне казалось, что, позволь он отрасти волосам чуть длиннее, и они будут завиваться. Волосы и на его голове, и на груди были тёмно-каштанового цвета.
"Интересно, они мягкие или жесткие? Наверное, они жесткие, вон какая шевелюра! А какой цвет! Эх, мне бы такой! На солнце, наверное, вообще глаз не оторвать от этого цвета! Интересно, а когда у нас с ним будет ребенок, у него будут такие же шикарные волосы каштанового цвета или мои блондинистые? Так, стоп! Что за ерунда мне в голову лезет? Какие дети? Какое солнце? Человек на глаза никому не показывается, а ты "солнце" – оборвала я сама себя. В этот момент Арчибальд и подвел Степана Арнольдовича к машине.
Глава 6
Машина, конечно, была большой. Я не разбираюсь в марках, но, кажется именно такого типа машины и называют машинами представительского класса.
И только когда Арчибальд подвел Степана Арнольдовича к машине, я поняла, что сидеть мы с ним будем вместе на заднем сиденье. Страха от его внешности у меня не было. Меня волновало только то, поместимся ли мы с ним на сиденье. Вблизи его разворот плеч оказался ещё шире. Ни разу не видела настолько широких плеч! Нет, он не был качком со вздутыми мышцами. Чувствовалось, что это его родная, так сказать, мощь и ширь. От него веяло уверенностью и силой. Даже несмотря на его больные ноги.
Ой, мамочки! У меня никогда не было таких мужчин.
Арчибальд помог сесть Степану Арнольдовичу в машину, поправил его ноги, подал его трость и закрыл дверцу. Под весом этого удивительного мужчины даже такая большая машина ощутимо просела. Однако!
И только когда Степан Арнольдович уперся своим плечом в моё плечо, я поняла, что мои опасения были не напрасны.
Отодвигаться вроде бы некрасиво, да? Или я могу чуть сдвинуться? А вдруг он решит, что мне противно, что он ко мне вот так, пусть и через его пиджак и мою блузку, прикасается? Он же мой шеф, а с шефом, кажется, не принято телесный контакт осуществлять. Но мне не противно, даже наоборот, хочется прильнуть сильнее. А ещё ладонь его огромную до зуда на кончиках пальцев хотелось потрогать, а ещё лучше, ощутить её на своем теле!
И тут я почувствовала запах его тела. Вот так вдруг, когда Котофей Котофеич закрыл свою дверцу. Тьфу! Арчибальд Васильевич же!! Вдруг я услышала смешок. Его издал Степан Арнольдович, а затем он расхохотался в полный голос и сказал, обращаясь к Арчибальду:
– Арчи, ты слышал? Кристина Игоревна назвала тебя Котофей!
Арчибальд повернул голову в мою сторону, но ответил своему, а теперь и моему шефу:
– Она меня вчера так весь вечер называла!
Да ковер же твою, самолет!!! Они же оба мои мысли читают!
– Простите, я не хотела Вас, Арчибальд Васильевич, обидеть.
– Да нормально всё, я не обиделся! Мне даже понравилось, – и он улыбнулся мне своей сногсшибательной улыбкой. Только вот на меня она не действовала.
А действовал на меня сейчас, и очень даже ощутимо действовал, запах самого Степана Арнольдовича. Я даже чуть повернула голову в его сторону и втянула воздух носом. Надеюсь, что это получилось у меня не очень заметно! А то вот стыдобище то будет. Подчиненная обнюхивает своего шефа! Но я ничего не могла с собой поделать, мне нравился его запах! Нравился настолько же, насколько мне нравился запах моих духов.
Я прикрыла глаза и выдохнула. Я готова была почувствовать запах лекарств, больницы, запах болезни, в конце концов. Но я чувствовала запах мужчины, уверенного и сильного мужчины. Нет, парфюм на нем тоже был, но он удивительным образом вплетался в запах тела Степана Арнольдовича. Так вот чем, оказывается, пахло в салоне этого автомобиля! И вот чем пахла та приветственная открытка! Это был его собственный запах!