Тонкие материи

Сама юная чародейка в последнее время старалась избегать его общества — в присутствии Его Величества ей неизменно становилось неловко. После ее неожиданного признания, Виктор, принявший его за чистую монету, вел себя с девушкой бережно и учтиво, словно боялся еще сильнее ранить ее глупые нежные чувства, а она сама поймала себя на том, что принимала эту заботу со смущением и стыдом. Лите даже хотелось заверить короля, что она пошутила или, может, ошиблась, приняв за любовь глубокое уважение и симпатию, но она понимала, что это могло навредить их общему делу, и молчала.

Не дождавшись ее ответа, Филиппа продолжила сама:

— Люди Нильфгаарда ожидали, что сразу после празднования вхождения Императрицы в возраст, будет объявлена дата коронации, и на переговоры Лея отправится уже в новом официальном статусе. Но этого не произошло, и народ Империи не понимает, что послужило причиной такой задержки. Ходят слухи, что юная Императрица опасается, что не сможет настоять на своем, и потому желает отдать право решать в руки своих советников. Другие же говорят, что против Леи готовится заговор, и ее хотят оттеснить от власти, не давая надеть корону — чтобы потом проще было ее снимать.

Лита нахмурилась. Она понимала, что, похоже, действительно многое упустила, пока была погружена в пучину собственных непонятных чувств, проглядела момент, когда все пошло не по плану. И, непрошенное и пугающее, в ее сознании возникло вдруг подозрение, что причиной таких волнений в Империи было не только решение юной Императрицы отложить коронацию, но то, ради чего оно было принято. Проклятье, до сих пор подействовавшее только на Фергуса, похоже, начинало захватывать тех, на кого было направлено.

Должно быть, мысль эта ясно отразилась на лице Литы, потому что Филиппа настороженно подалась чуть вперед и еще сильнее нахмурилась.

— Ты что-то об этом знаешь? — спросила она, — я слышала, инициатива отложить коронацию исходила от самого регента, а ему эту мысль подсказала его благоверная. И у Первого Советника имеется даже предположение, что сподвигло ее на этот шаг.

Судя по всему, хоть наставница и была занята наукой куда сильнее, чем государственными делами, ее шпионы работали исправно. Чародеи Империи, даже загнанные в жесткие рамки законов, находили лазейки, чтобы связаться с Ложей и ее Главой, поведать ей обо всех новостях и попросить помощи. А Филиппа никогда не упускала таких возможностей. Стоило, может быть, посвятить ее во все подробности происходящее, в сомнения, терзавшие Литу, и даже в неловкий план, который, похоже, терпел крах.

— И что же сподвигло ее на тот шаг? — осторожно спросила юная чародейка. Филиппа откинулась в кресле, не сводя с нее цепких темных глаз, и ядовито усмехнулась.

— Об этом ты должна знать больше моего, — заявила она, — мне сообщили, что на последний бал Ее Бывшее Величество явилась в компании таинственного незнакомца, удивительно похожего на ее умирающего мужа в далекой молодости. Мастер Риннельдор предполагает, что госпожа вар Эмрейс завела себе любовника, возможно, чародея, который сблизился с ней, воспользовавшись ее горем и своей примечательной внешностью, чтобы влиять на дела Империи. Говорят, он реданец — и Его Величество Виктор в компании своей суженой изволил общаться с ним наедине.

Лита досадливо поморщилась. Если бы ее спросили заранее, она ни за что не позволила бы Фергусу являться на день рождения Леи так открыто. Частые визиты во дворец к отцу, в ходе которых брат оставался невидимым, заставили его забыть об осторожности. Фергус расхрабрился и почувствовал себя хозяином положения — и теперь вся Империя пожинала плоды его глупости.

— Ты хочешь, чтобы я разузнала, кто это, и что ему нужно? — уточнила Лита нейтрально. Брата ждала от нее серьезная взбучка, чтобы помочь ему стать поумнее.

— Я и сама знаю, кто это, — отмахнулась Филиппа, и юная чародейка похолодела под ее взором, — не держи меня за дуру, Лита. Я знаю, что Виктор не стал бы общаться со своим шпионом у всех на глазах, а твоя матушка ни за что не позволила бы себе притащить во дворец любовника при живом муже. И мне интересно — ты сама была в курсе, что твой старший брат вернулся из изгнания, да еще так смело заявился в отчий дом?

Лита недовольно поджала губы.

— Да, была, — ответила она негромко, стараясь не опустить глаз и продолжать прямо смотреть на наставницу, — я даже сама несколько раз проводила его во дворец — к отцу. Фергус вернулся, узнав, что папа при смерти — и хотел попрощаться. Но прощание, как ты понимаешь, затянулось…

Филиппа усмехнулась.

— Надеюсь, твой брат осознает всю опасность своего решения и то, чем это грозит его дочери? — осведомилась она, — сыновья любовь — это прекрасно, но Риннельдор, пользуясь этим, может объявить, что Лея находится под воздействием злых чар, и оттеснить ее от власти. В Нильфгаарде к магии относятся с подозрением, и ему легко поверят — особенно взвесив его заслуги перед Империей супротив влияния глупой девчонки.

— Я поговорю с ним, — заверила Лита наставницу, сжав кулаки, — но сделанного уже не воротишь. Может, стоит убрать мастера Риннельдора со сцены, пока не слишком поздно?

Она никому не рассказала о том, что произошло между ней и старым эльфом в Башне Знающего — и он, похоже, тоже помалкивал об этом. На балу Лита ловила его ледяные взгляды — рану от ее укуса мастер прятал за высоким воротом, и девушка уже начала жалеть, что не довела начатое до конца. Риннельдора, ближайшего советника Императрицы, скрытое в девчонке проклятье, казалось, коснулось первым, и он разносил его дальше, как опасную заразу, безо всяких ритуалов.

— Предлагаешь убить его? — равнодушно спросила Филиппа, — сейчас? Когда его смерть сможет лишь подтвердить все опасения? У Риннельдора достаточно влияния и сторонников, чтобы он даже собственное убийство смог обратить себе на пользу. Его не станет — и Нильфгаард обвинит в удачном покушении Реданию. И мы обе знаем, к чему это приведет.

Лита зло сжала кулаки.

— И что же ты предлагаешь? — спросила она, — помнится, ты никогда не имела ничего против маленькой победоносной войны.

— Победоносной для кого? — поинтересовалась Филиппа, — Северная армия сильна, но ни Виктор, ни Анаис, не захотят воевать против собственной дочери, а Риннельдор и его сторонники непременно объявят ее жертвой заговора и поднимут на знамя. Эмгыр слишком слаб, чтобы вмешиваться, Лея — слишком юна, чтобы сопротивляться. И вместо мирного отделения Темерии, мы получим очередной позорный мирный договор, который сделает из самоуправляемой провинции марионеточное княжество.

— Значит, единственный выход — это коронация Леи? — со вздохом, наконец опустив глаза, спросила Лита. Филиппа покачала головой.

— Будем надеяться, что это еще может что-то исправить, — ответила она, — кроме того, твой брат должен исчезнуть со сцены. Я постараюсь убедить агентов Риннельдора, что шпион был схвачен и осужден — не знаю, поверит ли он, но иного выхода нет. Теперь многое зависит от первого этапа переговоров. Донеси до Виктора и Анаис светлую мысль, что этот раунд должен остаться за Леей. Пусть она откажется от их условий, чтобы народ почувствовал, что Императрица не боится говорить «нет» ни мудрому королю, правящему уже пятнадцать лет, ни собственной матери. Это ты в состоянии сделать?

Лита коротко пожала плечами.

— С Виктором проблем не будет, — ответила она, — но вот Анаис… Она слишком упряма и горда — и влияния на нее у меня больше нет. Я, разве что, могу подсыпать ей что-нибудь в чай, чтобы ей стало плохо — такая поздняя беременность часто связана с проблемами со здоровьем, и никто ничего не заподозрит. Но Виктор этого не простит.

Филиппа тонко улыбнулась.

— О, милая моя, но ведь это неправда, — заметила она, — у тебя в руках все еще остался один козырь, и ты можешь пустить его в ход.

Лита с сомнением посмотрела на наставницу, а потом вдруг поняла, что та имела в виду.

— Я могу пригрозить, что расскажу всем об истинном происхождении Леи, — сказала она неуверенно, — но у меня все еще нет никаких доказательств.