Страница 38 из 128
Мы с Дэсмондом и эрой Новитой сидели за большим столом, собравшись все вместе за завтраком. Я вновь была в окружении семьи. Людей, которых любила я, и которые любили меня. И вправду, однажды все возвращается вновь, только немного иначе. Тех, кого я любила и потеряла, я уже не смогу увидеть в этой жизни, хотя и знаю, что, там, за порогом вечности, мы обязательно встретимся вновь. Но жизнь не заканчивается, и на смену расставаниям приходят новые встречи, принося с собой радость и счастье. И любовь.
Вот только отец Дэсмонда не мог разделить этот завтрак с нами. Как не сможет разделить и все последующие за ним, если мы не сумеем предотвратить то, что так стремительно и неотвратимо надвигалось на нас, но названия чего мы пока не знали.
После того, как я прочла письмо и вернула его Дэсмонду, тот протянул его эре Новите, но та лишь покачала головой, отказываясь брать его.
− Нет, сын. Я не хочу знать, что там написано. Вернее, не так. Конечно, я очень хочу знать, кто повинен в том, что случилось с твоим отцом. Но чем больше я буду знать о том, что происходит, тем большую опасность я буду представлять. Если кто-то сможет узнать то, что знаю я, это может помочь погубить тебя. А этого я страшусь больше всего на свете. Поэтому, пока это возможно, я буду пребывать в относительном неведении. Храня единственный, но неизмеримо важный для меня секрет. Храня твоего отца.
− То, что с отцом случился сердечный приступ, который спровоцировал резкое падение магического потенциала, это ведь не правда? − Дэсмонд внимательно посмотрел на эру Новиту.
− Не вся, правда, сын. Приступ, или что-то очень похожее на него, действительно был, но произошел он вовсе не в этом доме в один из тихих и ничем не примечательных вечеров, как я всем об этом рассказывала. Все произошло в доме Леонардо Руссо, отца Теодора.
В тот день Энцо, твой отец, никуда не собирался. Но ближе к вечеру, перед ужином, к нам в дом пришел человек, которого прежде я никогда не видела. Он передал твоему отцу записку и ушел. Прочтя ее, Энцо ее немедленно сжег и сказал, чтобы я ложилась спать, не дожидаясь его. Как будто мне когда-то это удавалось сделать. А затем ушел, не попрощавшись, только бросив на меня долгий взгляд, перед тем как выйти за порог.
Ужин давно остыл, а стрелки на часах приближались к полуночи. Я задремала, не в силах противиться усталости прошедшего дня. Как вдруг какая-то сила разбудила меня. Что-то внутри меня будто кричало, что я нужна своему мужу. Нужна прямо сейчас, немедленно. Уже позже я поняла, что это была наша с ним супружеская связь, дающая нам возможность почувствовать боль друг друга на расстоянии.
Не знаю, как я нашла его. Сила, заключенная в наших брачных браслетах, просто вела меня. Приведя в дом Леонардо.
Все окна в доме были темными, как будто внутри никого не было или все уже легли спать. Входная дверь не была заперта, позволяя мне зайти внутрь. Комнаты первого этажа были темны и пусты, и только в дальнем конце коридора виднелся слабый свет. Подойдя ближе, я увидела, что он шел снизу, из подвала, о существовании которого в доме Леонардо я никогда не подозревала.
Конечно, и выходя из дома в ночь, и спускаясь в тайный подвал пустого дома, я понимала, что поступаю неразумно. Что, возможно, добровольно иду в ловушку, где меня ждет гибель. Но я также понимала, что там, в этой пусть и западне, меня ждет Энцо, которого я не могу оставить одного.
Спустившись вниз, я оказалась в магической лаборатории. Точнее, в том, что когда-то было ею. Потому что сейчас пол покрывали осколки колб, сломанные приборы и обломки мебели. Все выглядело так, как будто здесь произошло сражение.
У дальней стены я обнаружила их, Энцо и Леонардо. Леонардо был мертв. Энцо был еще жив, хотя и очень слаб. Как только я подошла к нему, в тот же момент зов, который вел меня сюда, прекратился. А брачный браслет, накалившийся к этому времени до предела, рассыпался пеплом, как и браслет на муже. Соединив нас, они исполнили свое предназначение, навсегда запечатлеваясь в шрамах на наших запястьях.
Энцо, он лежал, распростершись на полу, и я видела, как его сознание ускользает. Как медленно, но неотвратимо, уходит из него жизнь. Но он не был ранен физически, а это означало, что ему был нанесен магический удар. Казалось, что его магический контур был разорван, и магия покидала его тело, унося с собой жизнь.
В какой-то момент, когда я проводила осмотр, пытаясь найти место ранения, моя рука, на которой был надет подаренный твоим отцом браслет, на несколько мгновений соприкоснулась с его обнаженной кожей. И на это, пусть и совсем непродолжительное время, отток магии прекратился.
Конечно, тогда я не стала задумываться о том, почему так произошло. Я закатала один из рукавов рубашки Энцо и взяла его за руку, переплетя наши пальцы и плотно прижимая свое запястье с браслетом на нем к руке мужа. Магия опять перестала уходить из его тела, и спустя несколько минут его состояние улучшилось настолько, что он пришел в сознание.
Несмотря на это, Энцо все еще был очень слаб, и нужно было подождать некоторое время, прежде чем уходить из лаборатории. Вот только у нас не было этого времени. Потому что из противоположного конца подвала до нас доносился уже вполне ощутимый запах гари. Жидкости, вылившиеся из разбитых склянок, перемешались, вступив в химическую реакцию, которая в любой момент грозила перерасти в пожар или взрыв.
У меня не оставалось другого выбора, и я начала, капля за каплей, вливать свою магическую энергию в твоего отца. Когда-то давно, задолго до твоего рождения, он заставил меня пообещать ему, что я никогда не сделаю ничего подобного. Не стану рисковать своей жизнью ради кого-то другого, потому что дороже меня у него никого и ничего нет. К тому же, это был огромный риск − делиться собственной магией с тем, у кого разорван магический контур. В любой момент можно было упустить контроль над своим магическим потоком, и, из сочащегося капля за каплей, он в одно мгновение мог перерасти в полноводную реку, стремясь наполнить разорванный контур.