Страница 2 из 17
Подняв тучу пыли, девочка сдернула старый плед и закашлялась. Протопала в ванную, уныло посмотрела на себя в зеркало. Однако там все было несколько лучше, чем она предполагала. Шишка, хоть и большая, не налилась синяком, и если не мозолить глаза папе с мамой, у которых сейчас и без того достаточно хлопот, то повторной бури переживаний можно избежать. А вечером самолет – и море!
Кран гулко загудел, потом надсадно засипел, выплевывая ржавую бурую воду. Она текла, оставляя кровавые разводы, и все никак не светлела. Вздохнув, Галка прошла на кухню, где было уже более-менее прибрано, и напилась воды из бутылки.
Тишина стояла мертвая, и каждое движение звучало в ней оглушительным набатом, но уставшие за вчерашний день родители не просыпались. Делать было абсолютно нечего, поэтому Галка решила, пока есть время, исследовать территорию.
Тихо прикрыв за собой дверь, она выскользнула на лестничную площадку и, опершись на перила, долго разглядывала то место на лестнице, с которого упала. Выглядело страшновато. Хорошо хоть ничего не сломала. Но тело снова охватило то мерзкое ощущение странной склизкой фигни, будто вляпалась в большую медузу. Теперь там ничего не было, только солнечные лучи из узкого окошка падали на ступеньки.
Крепко держась за перила, девочка осторожно принялась спускаться, но вдруг за спиной раздался голос:
– Привет!
От неожиданности Галка чуть не сорвалась второй раз и, медленно обернувшись, увидела уже знакомого Алексея.
– Привет, сосед, – процедила она сквозь зубы. Сердце все еще колотилось как бешеное.
– Как себя чувствуешь? – кивнул он на шишку у нее на лбу.
– Нормально. Спасибо за помощь! А если бы я шею сломала?
– Тогда бы тебе точно никакая помощь уже не понадобилась.
Галка хмыкнула.
– Куда идешь?
– Да так, осмотреться. Родители спят, не хотела шуметь.
– Не стоит бродить одной, – серьезно предупредил Лешка.
– Ой, не начинай, – рассердилась девочка. – Так-то мне и с незнакомцами нельзя разговаривать.
– Нет, я серьезно. Во дворе тебя могут обидеть. Ты же новенькая.
– Значит, в моих интересах поскорее стать старенькой.
– А пошли ко мне в гости, – предложил сосед. – Я тебя завтраком угощу.
– А дед твой? – напомнила Галка.
– Его сейчас нет.
Медленно кивнув, девочка направилась следом за соседом.
Лешка толкнул деревянную дверь и вошел в прихожую. Планировка в точности повторяла новую Галкину квартиру: налево туалет, ванная и дальше кухня, прямо по коридору виднеется гостиная с закрытыми дверьми в спальню. По дороге к гостиной – дверь в комнату слева. Толстое зеленоватое стекло в ней было разбито и хищно щетинилось осколками.
В тишине мерзко тикали часы.
Под выцветшим пятнистым линолеумом коробилась вздувшаяся фанера.
– Это что это тут у вас? – выдавила Галка.
– Вода протекла, – смущенно ответил сосед. – Пока не поменяли.
Прозвучало совершенно неправдоподобно. Судя по виду квартиры, менять тут что-то было бесполезно, только выносить на помойку и устраивать капитальный ремонт. Впрочем, та, что купили родители, была немногим лучше. Однако по крайней мере у них были и средства, и желание, и план работы, а здесь все выглядело незыблемым и вечным, и Лешка в своих унылых шмотках отлично вписывался в обстановку, сливаясь с ней, как заправский ниндзя с токийскими крышами.
Галка не была ханжой, но в четырнадцать лет уже прекрасно соображала, что нищета – это не отсутствие денег, а образ жизни. И знакомые с подобным образом жизни ей не улыбались.
Но делать было нечего, раз уже пришла.
Лешка провел ее в кухню, и девочка, усевшись на табурет с драной обивкой, терпеливо ждала, когда новоявленный друг заберется на второй табурет, дотянется до самой высокой полки стенного шкафа с оторванной дверцей, пороется там и достанет пачку печенья. В допотопном холодильнике «Минск» нашлась стеклянная бутылка с молоком.
Также сосед извлек из него яйца и сливочное масло, и Галка вызвалась пожарить яичницу.
В целом получилось не так уж и плохо. Лешка оказался отличным слушателем, жадно внимая рассказам про Саратов, море и Галкины планы на жизнь. О себе он говорил мало, но из скупого перечисления фактов стало ясно, что папа его умер, а живут они вместе с выпивающим и немножко сумасшедшим дедушкой. Тему матери Лешка старательно обходил, из чего Галка заключила, что, в отличие от отца, она жива, но в жизни сына участия не принимает.
Сразу объяснились и его несуразный вид, и общее запустение квартиры. И нищим он вовсе не был. Наоборот, очень гордым, целеустремленным и только и мечтал, чтобы выучиться на инженера и сбежать от деда в свободное плавание.
День разгорался, и на кухне становилось жарко. Пора было собирать вещи в поездку и успокаивать родителей, что ее не утащили черти. Девочка засобиралась домой.
– Как тебя найти в ВК? – спросила она, доставая телефон.
– У меня такого нет, – неловко замялся сосед.
– Хотя бы какой-то телефон есть? – уточнила Галка, успешно сдержав в голосе эмоции.
– А то как же, – с какой-то даже гордостью кивнул Лешка. – Есть!
– Значит, будем так болтать. Давай номер.
Номер ей назвали, но попросили самой не звонить, а то дед рассердится.
Скомканно попрощавшись, девочка вышла на лестничную клетку, чувствуя себя так, будто по ней проехался трактор. Ощущение страшной тоски и безысходности немного схлынуло, и только теперь Галка поняла, как ей на самом деле все это время было плохо.
Она оглянулась на дверь. Вечером она поедет на море, а славный добрый Лешка навсегда останется тут.
Надо будет привезти ему сувенир.
Родители уже завтракали, и Галка не отказала себе в удовольствии поесть снова. Про новое знакомство она говорить не стала, потому что папа бы обязательно пошутил про жениха, а мама хоть и смолчала бы, но посмотрела бы очень многозначительным взглядом.
Чемоданы были предусмотрительно собраны еще в Саратове и теперь дожидались в прихожей. Телефон то и дело пиликал уведомлениями: написывали друзья, требуя видео новой квартиры и интересуясь, как вообще дела. Галка кидала односложные отписки, обещая все показать минимум через месяц, а лучше через два или три.
Дома, где теперь жили чужие люди, было хорошо и уютно, а это место показывать было стыдно и неприятно.
После завтрака папа уехал по рабочим делам, а Галка и мама принялись разгребать шкафы на кухне.
Там среди хлама, просроченных консервов и круп вперемешку с засохшими паразитами и вполне живыми мучными червяками находились настоящие артефакты.
Чугунные сковороды, фигурные скалки, фарфоровые фигурки, хрустальные рюмочки, большей частью со сколами, но попадались и целые. Даже серебряные ложки были, темные и тяжелые, с изящной узорной вязью на ручках. Их мама практично откладывала отдельно, намереваясь потом отмыть и показать знающим людям, а все прочее беспощадно выносилось на помойку.
Позабыв о вчерашнем происшествии, Галка как угорелая носилась туда-сюда по лестнице с мусорными пакетами, чувствуя, что у нее отнимаются ноги и отваливается спина. Лифт так и не заработал. Сейчас девочка даже была бы не против поваляться немного в обмороке.
– Что-то ты бледная, – обеспокоенно заметила мама в очередное ее возвращение.
– Интересно, с чего бы, – буркнула Галка, но не очень сердито.
Они не сделали даже треть, но в кухне стало заметно легче дышать. Стало видно, что стенные шкафы на самом деле из настоящего хорошего дерева. Папа отшлифует их, покроет лаком, поменяет петли, и все будет очень красиво и дорого.
Галка огляделась уже по-хозяйски.
– Это наша квартира! – с гордостью сказала она.
Живот резануло так, будто в него воткнули нож.
Резко стало холодно.
Вскрикнув, девочка согнулась, и ее стошнило прямо на пол.
Когда наконец-то приехала «Скорая», Галку уже перестало полоскать, но рвотные позывы до сих пор терзали тело. Во рту скопилась горечь, виски будто сдавило.