Страница 82 из 129
Отбыв, точно повинность еще один день в небе, на следующее утро я в нерешительности вышла из башни.
— Что не так? — спросил белый китаец, увидев меня на площадке.
Я крутила в руках шлем, смотрела на Дюка, привязанного неподалеку, на белого китайца, который кормил его селёдкой.
— Все нормально, — буркнула я, — тренируй дракона, ему вредно, долго простаивать.
И двинулась обратно в башню, нос к носу столкнувшись с Асанной. Она кинула взгляд на Ларри, потом на меня.
— Не хочешь сегодня в небо? — спросила сестрица Идепиус.
— Нет настроения, можешь взять Яго.
Пусть летает! Может ей повезет.
До гонки оставалась две недели. Асанна и Ларри проводили дни в небе, и помня о драке драконов, не приближались, друг к другу. Приехал Мечислав с провизией. Он дал дельные советы по поводу предстоящей гонки, которые я выслушала с каменным лицом, наглядно продемонстрировав, что участвовать в «Каменном молоте» не буду.
Мой настрой не вызвал в Мечиславе желания уговаривать, он знал, это бесполезно. Мои чувства были обострены и крайне нестабильны. Эрвин не роптал, когда я раздражалась или тупо молчала, уходя от разговора. Со стороны я выглядела взбалмошной девицей, которая прокатилась на драконах, утолила свой интерес и решила, что этого достаточно.
Моё лицо напоминало апельсин, из которого выжали сок. Бабушка сказала бы – кисляк мочит. Единственное, что радовало — успехи друзей. Асанна оказалась невосприимчивой к страхам Яго, и они понемногу осваивали дырявые горы. Тихоход Дюк тоже приободрился под управлением Ларри. Дракон медленно, но верно, в один из дней одолел карстовую пещеру под названием «Черная Глотка»! Это был прорыв!
Приехал Мечислав. Пора было решать, кто будет выступать на «Каменном молоте». Я без колебаний уступила своих драконов Ларри и Асанне. Идепиусы были рады, что им представился такой невероятный шанс, Эрвин не спорил с моим решением, Мечислав в этом вопросе был солидарен с Эрвином, а я осталась наедине со своими тараканами.
Мечислав попытался поговорить со мной по душам, но его попытка наткнулась на мое нежелание ту самую душу открывать. Все проходит. Пройдет и гонка, и я забуду свои горести.
Ранним утром, перед отлетом в Мироград, меня разбудил победный рык, донесшийся с верхушки Башни Ветров. Прилетел Горыныч. Он почувствовал, меня надо спасать. В этот миг я поняла, что означает «восстать из пепла». Наша поразительная связь всегда давала мне силы жить, даже тогда, когда эти силы были на исходе. Солнце никогда не просит у земли благодарности, мой дракон был таким солнцем.
Все страхи испарились, когда я увидела Горыныча. Я запретила себе думать, а что если…. Всё будет хорошо. Солнце взошло на небосклон. Включайся в жизнь!
— Я буду участвовать в гонке!
— Это лучшее, что случилось в последнее время, — сказал мне Эрвин, поцеловав меня, — я помню твои слова о команде Межгорья.
— Ты тогда посмеялся надо мной.
— Я не верил, а ты была права.
Четыре дракона с наездниками взмыли в вышину. Давно я не была так счастлива, как в это утро, аж мурашки по телу. В небо поднялась команда Межгорья.
Неисповедимы пути той, кто плетёт нить жизни, никому не дано угадать ее замысел. Мы не чувствуем поддержки, плачем, жалуемся, а она всегда рядом.
Ближе к вечеру мы оказались на огромном поле под Мироградом. Наша команда приземлилась недалеко от центрального шатра. Надо было зарегистрироваться и получить палатку для размещения.
Не успели мы пройти все процедуры, как нас нашел Мечислав. Мы объявили себя командой Межгорья. Ни соответствующей формы, ни флага, ни герба у нас не было, но наша четверка была преисполнена решимости выступить за Межгорье, ведь Асанна, Ларри и Эрвин были оттуда родом.
С самоуверенностью, граничащей с безрассудством, мы получили номера для индивидуальной гонки и эстафеты. Наша команда получила номер шесть, не слишком удачный, по-моему. Своим появлением мы переполошили организаторов, но так как нас было восемь вместе с драконами, то отказать нам не смогли. Капитаном мы выбрали Эрвина, чему он был несказанно рад, с трудом скрывая ликование.
В большой шатер, на котором не было флага Межгорья (кто же знал, что такая команда существует), ввалилась наша радостная четверка вместе с Мечиславом. Здесь было несколько раскладушек, стол и шесть походных стульев.
Несколько походных кухонь стояли на территории лагеря. Наш быт на ближайшие дни был обустроен и пригоден для обитания. Для драконов тоже имелось всё необходимое, включая тележки для навоза и совковые лопаты. Мальчики найдут, чем заняться.
Наша эйфория продолжилась, когда в шатер на правах гостя ввалился Веригла. Сразу стало тесно. Посол доброй воли прибыл выразить свое почтение, в основном, конечно, мне с Горынычем. Эрвин тут же сделал стойку, но под моим строгим взглядом сменил гнев на подобие милости. Мы с жаром принялись обсуждать эстафету. Капитану нашей команды хотелось получить информацию, но условия индивидуальной гонки и эстафеты держались в строжайшем секрете. Наездники, во сне и наяву грезившие гонками строили предположения, что нас ждет завтра.
— У меня горло пересохло. Предлагаю… — голосом, не терпящим возражений, проговорил Веригла и вытащил из-за пазухи бутылку можжевеловки.
— О-о-о, — стройный хор голосов был ему ответом.
— Детям нельзя, — сказал Мечислав, оценив размер бутылки.
— А нам с тобой? — пробасил Веригла, — по чарочке.
— Нам можно, — после минутной заминки сказал Мечислав, — а вам – нет, — он нахмурил лоб, вспоминая, почему нельзя, — в лагере сухой закон.
Мечислав нашёл кружки и плеснул в них понемногу.
— Соня, болельщики умрут от счастья, когда ты появишься, — сказал Веригла, — ты – легенда! За тебя! — добавил он и одним махом опрокинул кружку, предусмотрительно чокнувшись с Мечиславом.
У меня даже в глазах защипало, будто я тоже хлебнула можжевеловки. Груз ответственности навалился на плечи. Эрвин подозрительно взглянул на Вериглу.