Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 80 из 129

— В болтушке тоже антракс? — спросил Эрвин, не потерявший нить разговора.

— Да. И в заживляющих мазях. Я часто его использовала. Камень заканчивается. Его возможности я толком не изучила, болтушка тоже экспериментальный образец. Я понимаю, это не профессиональный подход к делу. Что поделать, если я быстро загораюсь, получаю результат и начинаю искать новую область интереса.

— Не закапывай свои таланты, сестра, они нужны миру, — пробурчал Ларри, выковыривая мякиш из куска хлеба.

— Помнишь, брат, я записалась на курс медицинской латыни, и вдруг выяснилось, что этот курс для продвинутых. Мне надо было запомнить не только название мышцы, кости, органа, но я должна была знать строение человека. Мне казалось, голова лопнет от всех этих знаний, но я не сдалась и выучила. А когда на каникулах попала на практику в аптеку, то поставила цель изучить названия и действия препаратов. Ощущения были те же самые, что на курсе латыни.

— Ну, да. Ты теперь у нас эксперт на уровне «Энциклопедия растений» — сказал Ларри, уже полностью успокоившись.

— Мне нравится изучать и делать абсолютно разные вещи.  И тело, и разум я должна использовать полностью. 

— Ага, если чего-то не хватает, ты чахнешь на корню, — Ларри сосредоточенно обминал мякиш, лепя из него фигурку, —  бросаешь новый вызов своим способностям.

—  Во всем хочу дойти до границ своих возможностей. Это лучшее, что есть на свете. Зелья и лекарское дело я не брошу, буду искать средство, которое поможет решить нашу… проблему.

— Не забудь, сестра, про интуицию,  — посоветовал Ларри. Сегодня он как никогда был в ударе. По-видимому, удар о землю не прошел для него даром.

— Твой рассказ, — я посмотрела на Асанну, —  многое объясняет, но пока не добавляет  оптимизма. Доверие здесь ни при чем. Я доверяю и тебе, и Ларри. Надеюсь, у тебя получится не проболтаться о моей тайне, я могу быть лишь наблюдателем. Спокойной ночи.

Лучше бы они забыли об алой драконице навсегда.

 

Эрвин

Соня ушла. Я почувствовал, будто между нами разверзлась пропасть. На одном краю я с Ларри и Асанной, на другом – она. На самом деле, мы были в одной лодке. Знание о её второй ипостаси автоматически делало нас преступниками за недоносительство.

Чувство вины не самый мудрый советник. Закричи Соня, затопай ногами, разбей посуду, обвини нас во всех грехах, и то было бы легче. Я застыл истуканом, глядя в окно, застряв на одной мысли. Решения нет. Выхода нет, мы все – заложники ситуации.    

— Сестра, помнишь, как папа стельку потерял? — сказал Ларри, поставив перед собой дракончика вылепленного из хлебного мякиша.

— Стельку? — Асанна нахмурилась, не понимая, к чему он ведет.

Сегодня был день радостных воспоминаний Ларри.

— Ну да, из ботинка. Отец купил себе специальные дорогие стельки и вставил их в башмаки, чтобы ноги не болели.  И вдруг, бац! В одном башмаке стельки нет. Он в недоумении, где стелька? Где?! Поднял на ноги весь дом. Головы нам так заморочил этой стелькой, что мы искали всей семьей. А её нет. В тот момент соседка в гости зашла и говорит, на стельке волшба всякая творится, это очень опасно. Кто-то на жизнь отца покусился. И стельку надо искать под крыльцом, туда вороги могут бросить. Я понесся, под крыльцом искал, на коленках ползал и палкой шарил в паутине. Нет стельки!  Уж какие мы только догадки не строили, одна страшней другой. А потом мне пришла мысль посмотреть другой башмак. Там было две стельки! К ступне прилепилась или отец сам не так вставил.  

— Ну, и что? — Асанна нахмурилась, —  посмеялись, когда нашли.

— Не скажи сестра, мы все на стельку повелись. Ты тогда пошла в книжках искать, что там про обувь у колдунов написано. Потому что, стельки. Стельки! — Ларри отправил дракончика в полёт над столом. — Виу! — Ларри посмотрел на меня. — Когда тебя с Соней приговорили к Великой Вершине, как думаешь, что я тогда подумал…?

—  Стельки мы склеим, вот что, — я хмыкнул, глядя, как Ларри ставит хлебного дракончика на стол.

— Во-вот! На всякую беду страха не напасешься.

— Тебе, братец, сонеты писать, — мрачно произнесла Асанна, будто это было последним делом для её любимого братца.

— А что, и напишу. Как вам название «Нерафинированное солнце»? Или «Десять тысяч дверей дверников»?

— Пожалуй, про дверников ты погорячился, —  сказал я, — лучше «Вехи пытливого ума». Про абрикосы не забудь.

— Горазд, ты, Эрвин, чужие вехи обозначать. У меня чисто исследовательский интерес про дверников. Страхов много, а жизнь одна.

— Когда ты, мой разговорчивый, таким смелым стал?  — спросила Асанна.

— Один со страху помер, а другой ожил. Я с жизнью попрощался, когда… когда с Дюка свалился, — Ларри осторожно погладил хлебного дракончика, по лицу белого китайца покатились слезы, он вытер их рукавом и улыбнулся. — Чего мне бояться, сестра? Даже картины жизни не промелькнули…

— Догнал тебя страх, Ларик. На, выпей, — Асанна достала из рюкзака фляжку, налила половину кружки и подвинула брату, — я думала, ты совсем блаженный.

Ларри поднес кружку к губам, глотнул, закашлялся, а потом допил до конца. Я уловил запах алкоголя. Асанна смахнула слезы и прямо из фляжки стала глотать свое успокоительное средство, сильно сдобренное можжевеловкой.

Следует, однако, заказать Мечиславу еще пару бутылей можжевеловки.  Средство проверенное, не подведёт, если что.