Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 129

Горыныч завис, обдумывая мои слова, а я с гордым видом прошагала мимо него в пещеру. Пусть в последний раз, но заряжусь от антракса. Камень имел исключительную силу. Он вызывал у меня эйфорию, я, действительно, попала от него в зависимость. Сегодняшней ночью, эту болезненную связь придется разорвать.

До вечера я поплескалась в природном бассейне, поспала на антраксе, несколько раз поменяла ипостась, потренировавшись в скорости, и к ночи была готова.

Мне почти не пришлось ждать, Горыныч явился, как только стемнело. Плащ Леи, в  который я завернулась, навел меня на интересную мысль. Я подошла к Горынычу, вырвала из головы пару волосинок и замотала один коготь у основания  на правой лапе дракона.

— Это тебе от меня, — объяснила ему, — на всякий случай.

 Обойдя кругом дракона, я морщила лоб в раздумье, что можно позаимствовать у маломерки, чтобы сохранить себе, когда обращусь. Взять чешуйку? Но что с ней делать? Она не удержится на мне. Кусочек проглотить? Нет, не вариант. Да, хоть зуб у дракона вырви, все равно ничего с ним не сделаешь.   

Рассуждая, я задумчиво разглядывала дракона, но в голову ничего не приходило.

— Горыныч!  Сделай что-нибудь! Есть идеи? Мы же договаривались.

Мы, конечно, не договаривались, просто я умело манипулировала.

Дракон склонил голову на бок, словно философ, я даже залюбовалась им. Какой у меня дракон умный.  Неожиданно Горыныч вытянул шею, осторожно взял в пасть кисть моей руки и укусил. Боль была мгновенной и острой, я машинально оттолкнула лобастую голову и уставилась на свою руку. Капли крови опоясали кисть браслетом.

—  Ай! Ну, ты экспериментатор, — морщась, простонала я.

Горыныч виновато понурился, наверное, принял слово «экспериментатор» за ругательное, но я не спешила его разубеждать.

— Чем кровь вытереть? — пробурчала, оглядываясь по сторонам, не плащ же Лии пачкать.

Дракон задумчиво оглядел мою кисть и выпустил небольшой огненный сноп, состоящий из искр, которые как по волшебству опустились на порезы от драконьих зубов и прижгли их.

—  Класс! — взвизгнула я, тряся рукой,  — посмотрим ее в деле, драконий татуировщик.

 Мы еще немного посидели перед дорожкой, я встала, сняла с плеч подарок Леи, аккуратно сложила его и спрятала в небольшое углубление у входа в пещеру.

— Береги, пожалуйста, этот плащ, мне он очень дорог, — я вздохнула, грустно глядя на чернеющий вход. Как жаль, что приходится расставаться с антраксом. —  Полетишь во главе, Горыныч, мне надо понять направление, заодно проверим  татушечку.

Решив отыграться за болезненный подарок, я разбежалась и прыгнула со скалы. Маломерка бросился за мной, но встретил меня уже в другом обличье. Он сердито зарычал, так испугался бедненький, а я радостно ухмыльнулась.

 В потемках мы устремился к цели. Горыныч летел впереди, я за ним. Через некоторое время мой внутренний бортовой компьютер четко уловил направление. Я передала Горынычу сообщение. Он приостановился, повернул голову, и я услышала его неизменное «р-р-да».  Пожелав маломерке освоить больший словарный запас, дала понять, что уже не собьюсь с курса и велела возвращаться. Нечего по ночам шастать, сов пугать.

Горыныч показал норов, какое-то время двигаясь за мной, но скоро ночь съела его очертания, я перестала оглядываться, мы тихо расстались без слез и сожалений. Драконы не умеют грустить. Резво работая крыльями в ночном прохладном воздухе, я упивалась полетом в безграничном океане неба.

Ночь отступала под напором нового утра, я крутила головой, чтобы найти пристанище на полный световой день. Сил во мне было еще на недельный перелет, но от решения двигаться только ночью отступать не стоило.

Выбрав склон скалы, заросший лесом, с излучиной реки внизу, я скользнула вниз в просвет между деревьями. День прошел спокойно, я выдрыхлась в тени деревьев, объела несколько кустов дикой малины, к вечеру спустилась к реке и поохотилась в быстрых водах. Как только ночь окутала окрестности и затянула туманом ущелье, отдохнувшая и довольная я поднялась в небо в выбранном направлении. Й-е-хо!

Полет нормальный!

В человеческом облике я оказывалась нагой. Меня абсолютно не устраивала полная обнаженность после смены облика. Где взять одежду. Я подлетала к Овечечке. Впереди виднелся пастуший хутор. Он располагался достаточно далеко от усадьбы, но удручало другое, смогу ли я позаимствовать, то есть украсть что-либо в усадьбе пастухов. Заплатить людям нечем, предложить обмен тоже, появиться голой и просить милостыню вообще не вариант, они на меня еще и собак спустят.  

Приближающийся рассвет еще не начал рассеивать тьму, когда я оказалась около хутора. Хутор был обнесен специальной проволокой с острыми шипами. Снизившись, я разглядела сохнувшее на веревке белье. Повезло!  В дом лезть не придется. Почуяв зверя, в ограде забрехали собаки. Я стремительно снизилась, обернувшись перед самой землей поближе к белеющим в темноте тряпкам.  Не помня себя, лихорадочно похватала с веревки без разбору сохнувшие вещи, ожидая окрика или нападения в любой момент. Быть воровкой тяжкая доля. Давненько я так не тряслась от страха.

В ушах свистел ветер, а в горле билось сердце, когда я с кучей барахла в руках, сама не помня как, перемахнула через ограду и бросилась наутек. Забег по пресеченной местности оказался для моего тела вполне по силам, только босые ноги колола трава и мелкие камни.  Бросившись к небольшому холму, за которым меня никто не увидит, я решила передохнуть. До Овечечки лучше добраться в потемках, но пешком и босиком мне туда до рассвета не дойти, да и заплутать можно. Крепко завязала тряпки в небольшой узел. Ничего, в зубах дотащу, а там видно будет.

Обернувшись драконицей, подцепила узел и взлетела. Дрожь в теле и бешеное сердцебиение  схлынуло. Похоже, у алой красавицы нервы гораздо крепче, чем у девушки Сони. С высоты полета я узрела Овечечку. Огоньки слабо мерцали по периметру усадьбы,  чуть освещая дорожки и строения. Пролетев над территорией усадьбы,  снизившись над левадой, я не увидела ни одного дракона, да и усадьба показалась  безлюдной. Неужели я ошиблась, выбрав Овечечку. Наступал рассвет, я развернулась к гряде гор под прикрытие деревьев. Очередной день распахнул свои дружеские объятия.