Страница 64 из 129
— С тех самых пор, как молитвы Мечислава были услышаны, — ответил я, про себя добавив, о появлении потомства.
Рита окатила неприязненным взглядом.
— Так ты, оказывается, подарок Богов? — съязвила она, — а я решила, ты из зоопарка сбежал.
Если Рита думала, что задела меня, то глубоко ошибалась. Пацанов с нашего района называли зверушками. Интересно, кем в нашем зоопарке был я? Диким драконом, пришло на ум. Я вспомнил, как дрался с неистовой злобой со старшими ребятами. Меня так и называли Эрвин – бешенный, поэтому без причины не задевали, боялись связываться.
— Закипело. Смотри не обожгись, — сказал с ленцой. Взгляд, которым она меня одарила, порадовал. Намек попал цель. Рита раздражала меня все сильней, хотелось взять ее за руку и выпроводить из Башни, показав, что ей здесь не рады. Интересно, сколько лет Климу, он ни на нее, ни на Мечислава не похож. Внимательно всмотрелся в лицо мачехи.
— Клим – сын Верга? — спросил я словно невзначай, и дама вспыхнула как бочка с порохом. Беззвучным взрывом меня должно было выкинуть как минимум в окно Башни, но я устоял.
— У тебя мерзкий язык! — прошипела мачеха и развернулась ко мне спиной, выразив свое презрение.
Ради счастья своей любимой мамы я готов разогнать сотню таких дамочек и даже не вспотеть. У нас с Ритой быстро нашелся и повод для ненависти. Осталось закрепить эффект.
— Клим похож на отца, — сказал в спину мачехе, — надо его отдать на воспитание папочке.
Мадам Княжич сжалась в невидимую пружину, а потом медленно повернулась ко мне, видимо, готовая выплеснуть жуткие проклятия вместе с кипятком из кружки, но я лишь усмехнулся.
— Не советую, — медленно произнес я и бросил красноречивый взгляд на кружку в ее трясущихся руках.
Вздрогнув, словно очнувшись, Рита поставила кружку с кипятком на стол, ненависть в ее глазах сменилась испугом.
— Вам лучше водички холодной хлебнуть, — сказал я. Взгляд мачехи заметался по сторонам.
— Ты, ты…, — она задыхалась, не в состоянии произнести слово «негодяй». Я понял ее, и внутренне согласился. Вел я себя невежливо, но я этого и не обещал.
— Вам пора, — указал рукой на дверь. Спокойствие в голосе давалось с трудом, я поскрипывал зубами, словно голодный дракон, глядя на потенциальную жертву. Своим появлением Рита Княжич украла у меня надежду, выдернула из состояния блаженства, я ведь почти достиг того драгоценного состояния, к которому стремился.
Мы вышли на крышу.
— Мог бы поблагодарить, за то, что я примчалась в эту глушь с хорошими новостями, — зло сказала мадам, забираясь в седло с небольшой приставной лесенки. Ее роста не хватало даже на то, чтобы взобраться на дракона, хотя он наклонил голову к самой земле.
— Я не уверен, что это улучшит ваше настроение.
С чего бы мне ей верить?
Последний гвоздь был вбит в крышку гроба, и мы, удовлетворенные обоюдной ненавистью, под свист крыльев Принца расстались. В последний момент, дракон завис над площадкой башни, и Рита что-то кинула в меня.
— Мечислав велел передать, — рявкнула она, и повернула дракона по направлению в Дром.
Она целила в голову, но я и не такое ловил. Чего стоили крепкие яблоки-дички, что росли в заброшенных садах. В детстве мы бомбардировали друг друга, умудряясь отделаться всего лишь синяками. Я поймал небольшой блокнот с острыми металлическими углами, послав вслед мадам неприязненный взгляд. Конечно, я вел себя не как благовоспитанный юноша, но я им никогда не был. Играть в учтивого мальчика с той, которая держала в рукаве полный набор крапленых карт, я бы предоставил детям из приличного лицемерного общества.
Открыв блокнот, я обнаружил небольшой стилус, а на глянцевой поверхности выделялся текст: « Я задерживаюсь в Энобусе. Рите можно доверять. Пиши ответ. Мечислав»
Драконий помет! С этого и надо было начинать, а не с сообщения от Вериглы Могучего, который для меня, что чирей на заднице.
Если Рита сообщила правду, то возникает вопрос. Где Соня? Почему она не возвращается. Успокаивало одно, я чувствовал, у нее все хорошо. Все хорошо.
В теле драконицы? А вот это пугало сильнее Ледяного озера.
Соня
Мои раны затягивались, я чувствовала себя гораздо лучше. Горыныч оставил пещеру в мое безраздельное владение, лишь изредка навещая меня, я все чаще и дольше пребывала в теле драконицы. В нем мне было легко: охотиться, отдыхать, а главное летать. Страсть к полетам стала моим наваждением. Небо манило к себе все сильней день тот дня. И еще черный антракс. Около него я проводила почти все свободное время, когда не летала. Я осознавала себя человеком, но все меньше времени проводила в человеческом теле, потому что в облике драконицы чувствовала себя совершенной. И это было ни с чем не сравнимое чувство. Ни одна мысль не разрушала мою целостность.
Как только накатывали грусть и воспоминания об Эрвине, я в тот же миг я оборачивалась алой драконицей. Сначала я убеждала себя, что мне надо восстановиться и окрепнуть, а потом решала отдохнуть еще немного. А через несколько дней вообще позволила себе расслабиться и отпустить все гнетущие воспоминания. В этом свободном от действия ума пространстве я существовала, слившись с природой, с энергией этого мира, наполняясь им, как батарейка с бесконечным резервом, и никак не могла насытиться. Все свое время пребывания в Верховии я будто готовилась к этому моменту, а теперь, наконец-то достигла его. Мое бесконечное путешествие закончилось. Я впустила в себя истинную жизнь, я не просто смотрела в небо, а летела в нём, и теперь наслаждалась существованием, забыв обо всех надо и нельзя.
Я открылась настоящему без планов и раздумий. Все случилось само собой, и я приняла этот дар. Мне стал бесконечно не важен результат и стремление к чему-то. Я не хотела тратить временя на поиск какого-то смысла. Страсть достижения покинула меня. Жизнь открылась мне во всей первозданной красоте, как солнечный свет, который просто есть, как цветок, испускающий аромат, как дерево, дарующее плоды.