Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 129

Что такое гордость?  Чувство собственного достоинства, собственной ценности, наличие самоуважения. Гордость частенько переходит в гордыню и тщеславие, что меняет всю диспозицию разом. Гордыня есть непомерная ценность себя любимой, заносчивость, высокомерие, эгоизм, нетерпение упрёков и жажда похвалы. Стала ли я высокомерной и заносчивой? Нет. Жаждала ли похвалы? Если честно, то да.

Да! Хотелось объективного признания своих заслуг, слов, повышающих самооценку.  

Рассуждая, таким образом, я два дня убила на то, чтобы уговорить себя и прийти к мысли, что мое самоуважение не пострадает. На третий день, наступив на собственную гордость, явилась к Эрвину с признанием. Посвящать Мечислава в конфликт по поводу кулона я не хотела. Наши отношения касались только нас двоих.

Ничего того, что я ожидала, не произошло. Эрвин не хмыкнул в привычной для него манере, а искренне смутился, точно подросток, впервые произнёсший невообразимые для него слова. 

— Прости меня. Я был не прав, — сказал он, — но я не хотел, чтобы солнечный камень напоминал…  о моём недостойном поведении. Может, когда-нибудь ты сможешь забыть.

Чтобы не разнюниться, я прижала ладонь к губам. Ночной бег по Светозару, то, как Эрвин заботился обо мне, изменил многое, оставив прошлое в прошлом — обида сгинула бесповоротно и навсегда. Эрвин растопил осколок льда в моем сердце и заработал  кредит благодарности на много лет вперед.

— Забудь.    

Наш поцелуй скрепил обещание никогда больше не возвращаться в тот день, и солнечный камень оказался на своём законном месте.

Ужин в кругу семьи вместе прошёл в непринуждённой обстановке. Клим и Эрвин сблизились, когда разговорились о гонках, и теперь вели заинтересованную беседу. Я молчала, делая вид, что разговор о гонках мне безразличен. Даже когда, захлёбываясь от восторга, Клим рассказал, как его обогнала девушка на дикарке, я и ухом не повела, хотя Эрвин кинул на меня ироничный взгляд. Моя личность держалась в секрете от всех, в том числе и от семьи Княжича.

День оказался таким длинным и насыщенным, что вечером я еле доползла до комнаты, в которой меня разместили. Даже жесткий матрас не помешал мне отключиться, едва я упала на него.

Ночная побудка была внезапной и стремительной. В мозг впился ужасающий тонкий писк, от которого хотелось заорать в полный голос. Истерично схватив подушку, я накрыла голову, сдавив уши. Писк не прекращался, вдруг на пороге, снеся дверь с одной петли, показался Эрвин с перекошенным лицом.

 — Что это? — простонала я, не снимая с головы подушку.

В коридоре послышался топот, и в комнату ворвался Мечислав в халате на голое тело. Мы все трое уставились друг на друга.

—  У вас никого?— выдохнул Мечислав. —  Кто-то повредил защитный контур.

— Что за ужасный звук? — простонала я из-под подушки.

— Сейчас, — Мечислав рванул из комнаты, а Эрвин бросился к кровати, пытаясь намотать на голову моё покрывало. Звук становился невыносимым.

— А-а-а! — я стонала в голос,  — уберите!

Звук резко исчез, за ним мои вопли.

— Если меня будут так будить каждую ночь, я сбегу в лес. У меня и сейчас желание выпрыгнуть в окно.

— Здесь третий этаж, — сбросив покрывало с головы, сказал Эрвин.

— Да хоть десятый!

 Вторая половина ночи прошла под неусыпным надзором Эрвина. Он остался в моей комнате, прилёг на полу, но я пододвинулась, уступив ему место, и Эрвин переполз на кровать.  

Жидкий рассвет еще только начал пробиваться в окна, как хмурый Мечислав, ввалившись в комнату, объявил.

 — Срочно уезжаем в башню.

Княжич так и сказал в Башню, чем меня сильно заинтриговал.

— Здесь оставаться опасно. Я не верю в случайности. На моей памяти никто раньше не пытался проникнуть в мой дом. 

В спешке мы похватали немногочисленные вещи, в утренних сумерках нас уже ждал мобиль Мечислава. Мы покидали в грузовой отсек машины немногочисленные пожитки и, опережая рассвет, помчались из города. После событий ночи у меня не было сил смотреть по сторонам, я смежила веки, привалилась к Эрвину и отключилась.

Меня разбудили в конечной точке нашего пути. С трудом подняв голову, я протёрла глаза. Круглая Башня Ветров располагалась на вершине горы, окруженная полуразрушенными крепостными стенами. По словам Княжича древняя крепость – форпост, построенная во времена разделения и вражды, служила для отражения атак и сдерживания врагов. Стены спасали от пеших нападающих. В башне проживали почти все обитатели крепости, кроме слуг, которые ютились в хозяйственных постройках, а на крыше когда-то часовые несли вахту, наблюдая за окрестностями и небом.

Форпост давно стал никому не нужной древностью, хотя сама башня сохранилась достаточно хорошо. Верховенцы предпочитали жить в городах и посёлках, давние распри ушли в прошлое. В Верховии была единая система управления, единая монета и единая территория.

За небольшие деньги Мечислав купил заброшенную крепость со сторожевой башней и привёл их в жилой вид.  Преимущества Башни Ветров  я оценила с первого взгляда. Она располагалась вдали от населённых пунктов, на все четыре стороны просматриваемые окрестности, внизу вдалеке текла горная река. Похожа на Овечечку, такое же уединённое место.  Усадьба Светозаровых была укрыта в долине от всех ветров, здесь же шумные хулиганы носились беспрепятственно, нападая на беззащитных обитателей крепости.

Перелетев ворота, мобиль приземлился у подножия Башни. Мы выбрались наружу, ежась от холодного ветра, взяли вещи и двинулись за хозяином цитадели. Порывистый, пронизывающий ветер подгонял нас скрыться за толстыми стенами. Мечислав отпер массивную дверь, и мы шагнули внутрь темного пространства.

Увидев, какой толщины были стены этой жуткой Башни, я испугалась. В этой широкой каменной кладке без труда можно скрыть не одну тайную комнату и заселить их всех бесплотными призраками. Мечислав включил освещение. Мы оказались в большой круглой комнате, я заметила квадратный колодец и лестницу, ведущая наверх. По стенам  на стойках было развешано оружие, что мгновенно заинтересовало Эрвина.