Страница 106 из 141
Теперь Ельцин без обиняков сознается в мемуарах:
«Оператор (наш, кремлевский) долго мудрил, чтобы ничего лишнего в кадре не было, особенно рояля, который по традиции всегда тут стоял, и, само собой, кровати. Медицинскую аппаратуру чем-то накрыли. Наина умоляла об одном: “Боря! Только не вставай! Сиди в кресле! Тебе нельзя вставать!”»
2 июля полуживой президент обратился к народу. Он сумел произнести лишь несколько фраз, читая по телесуфлеру, но и этого было вполне достаточно.
А наутро грянули выборы.
О том, чтобы тревожить его вновь, не могло идти и речи, но Татьяне Борисовне во чтобы то ни стало требовалось вывести любимого отца в свет: хотя бы на минуту, в момент только голосования.
Разумнее всего было вызвать в Барвиху переносную урну, но семья отвергла это с ходу, избиратели могли заподозрить неладное.
Голосовать в Крылатском, по месту прописки, было тоже опасно: там требовалось подняться по лестнице и пройти по длинному коридору – Ельцин элементарно мог не добраться до конечной точки.
В итоге Татьяна придумала компромисс: голосовать будем в санатории «Барвиха», расположенном по соседству с дачей.
Утром Ельцина кое-как одели, загримировали и потащили на избирательный участок. Выглядел он ужасно, краше в гроб кладут.
Но свезенные в Барвиху журналисты были как на подбор люди идейные и надежные. Их задача заключалась в том, чтобы показать народу не настоящего, а здорового, просто слегка подуставшего президента.
По счастью, все закончилось вполне благополучно. Ельцин, невероятным усилием воли сумел сконцентрироваться и дрожащей рукой опустил бюллетень в урну. На этом его силы иссякли и отвечать на вопросы журналистов он уже не смог.
Спектакль вышел на славу. Избиратели, вновь увидев живого гаранта , успокоились и проголосовали как надо.
С приличным отрывом Ельцин сумел победить главного соперника. Свои голоса ему отдали более 40 миллионов человек – 53,8 процента избирателей…
ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАРАЛЛЕЛЬ
В 1984 году во время выборов в Верховный Совет СССР советская печать опубликовала фотографию генерального секретаря ЦК КПСС К. У. Черненко, голосующего на избирательном учас-тке.
К тому времени К. У. Черненко давно уже был тяжело болен и практически не вставал с постели. Поэтому расторопные пропагандисты еще за полгода до выборов, улучив подходящий момент, соорудили в его больничной палате декорацию, имитирующую избирательный участок; расставили массовку – людей, изображающих членов избирательной комиссии, а также других голосующих. Престарелый генсек был запечатлен в тот миг, когда он якобы опускал бюллетень в урну.
После появления снимка дотошные читатели были немало удивлены: выборы проходили поздней осенью, но за окнами «черненковского» участка почему-то виднелась пышная летняя листва.
А ведь в отечественной истории это все уже было: немощные цари, полуживые генсеки.
Когда в феврале 1984 года умер Андропов, выбор Политбюро пал на товарища К. У. Черненко.
К тому времени Черненко шел 73-й годок. Он мало уже что соображал, предпочитая отвечать на любые вопросы одной-единственной излюбленной своей фразой: «Все хорошо».
Список его болезней мог сравниться по объему с книгой «О вкусной и здоровой пище». Среди бесчисленных недугов нового вождя значились, к примеру, эмфизема легких и бронхиальная астма. Из-за одышки Черненко почти не мог ходить и говорить и даже траурную речь на похоронах своего предшественника произнес с огромным трудом.
И все равно – единогласно был он избран лидером партии, и из тринадцати месяцев, проработанных в этой должности, больше половины провел в больнице, а в последнее время практически не вставал с постели. По этому поводу широкое хождение получил анекдот: на 73-м году жизни, не приходя в сознание, товарищ К. У. Черненко приступил к обязанностям генерального секретаря…
Вот именно, анекдот. Точнее – и не скажешь.
Коронация Черненко – анекдот. Последняя пятилетка впавшего в детство Брежнева – анекдот, причем прескверный.
А избрание Ельцина на второй срок?
Борис Николаевич мало чем отличался тогда и от Константина Устиновича, и от позднего Леонида Ильича. Он вообще не понимал, на каком свете находится, пребывая в глубокой прострации.
За одним только исключением.
Советская империя могла выдержать и Брежнева, и Черненко: работала отлаженная, многоуровневая система управления; колесики и шестеренки крутились в автономном режиме.
А вот Россия – больного Ельцина вынести безболезненно уже не могла, ибо власть замыкалась теперь на одного-единственного человека. Он сам выстроил такую модель – президентскую монархию – где заточено все было исключительно под кремлевский рычаг – ручной привод. Или, если угодно, кривой стартер. Не покрутишь его с утра – машина не тронется с места…
Все то время, пока Ельцин был недвижим, государством вообще никто не управлял. У этого корабля и раньше-то было неладно с лоциями, давным-давно сбился компас, маршрут прокладывали исключительно наобум Лазаря: по звездам. Но прежде хоть горделиво высился на мостике капитан. Теперь же – и капитана не стало, и к штурвалу, отпихивая друг друга, ринулась всякая шваль, ведомая капитанской дочкой. Каждый желал порулить сам.
Вот и дорулились : до новой чеченской войны, дефолта, массовых забастовок и рельсовой войны. В накладе не остались только те, кто успел порулить …
Весь 1996 год Ельцин не занимался делами страны. Сначала он целиком был погружен в выборы. Потом – в собственное здоровье.
Он даже на инаугурацию свою приплелся с огромным трудом. Лучшие медицинские силы готовили гаранта к этим торжествам; пришлось специально обкарнывать сценарий, лишь бы только удержался он на ногах. Пробовали было отрепетировать с ним тронную речь , обязательную при вступлении в президентскую должность, но Ельцин и пары связных фраз не мог осилить. Максимум, на что хватило его, – прочитать с монитора несколько предложений.[40]
Увидев переизбранного президента, страна оторопела. В верности отчизне клялся натуральный живой труп – реинкарнация Брежнева в худшем его проявлении.
Куда же исчез бодрый и энергичный Ельцин, все выборы не слезавший с экрана?
А никуда он не исчезал. Просто чудеса иллюзионного жанра закончились. Ельцина уже выбрали, стесняться боле нечего – все равно ведь назад не переизберут.
По такой же ясноглазой циничной логике наперсточник, выдоивший вас уже до нитки, снисходительно демонстрирует жертве секреты своего мастерства: эдак вот я шарик прятал в рукав, эдак – незаметно доставал из кармана…
Кстати, при внимательном прочтении «Президентского марафона» эта наперсточная логика становится особенно заметна. Автор безо всякого стеснения, доверительно даже, повествует, как обманывал он страну; какие фокусы выдумывал; как, лежа при смерти, изображал бурную и кипучую деятельность.
Он, по-моему, еще и удовольствие от этого получает: экий я молодец! всех вокруг пальца обвел, а никто и не чухнул …
…15 августа Ельцину делают наконец коронарографию. Обследование показывает, что к операции с ходу он не готов: череда инфарктов окончательно подорвала его здоровье, нужно восстанавливать силы. Но и затягивать тоже нельзя: по прогнозам медиков, следующий инфаркт должен был случиться уже в ноябре. Он мог оказаться последним…
В мемуарах Ельцин пишет:
«Сначала поехал в Завидово. Любимые места. Так хотелось надышаться перед больницей этим душистым, сладким воздухом. И вдруг чувствую – не могу. Слабею с каждым днем, есть не хочу, пить не хочу, только лежать… Позвал врачей. Это что, конец? Да нет, говорят, Борис Николаевич, не должно быть.
Все идет по плану. А сами бледные. Таня, Лена, Наина – в шоке. За несколько дней я сильно осунулся. Оказалось, у меня упал гемоглобин. Анемия. Это был первый предоперационный кризис. Из-за него операцию пришлось перенести на месяц».
40
Поначалу инаугурацию собирались проводить на Соборной площади. Ельцин должен был выходить с Красного крыльца. Уже и трибуны построили, все приготовили, но в последний момент – отменили. Решили проводить в Большом Кремлевском дворце. Первоначально церемонию планировали на 2 часа, потом сократили до 40 минут. В итоге – все ограничилось 10 минутами.