Страница 7 из 14
Люди, объединенные в племена, с доисторических времен и поныне воют почти так же, как шимпанзе, непрерывно, повсеместно. Антропологами установлено, что кости скелетов и черепа ископаемых предков человека почти всегда имеют следы тяжелых ранений орудиями – каменными топорами, ножами, копьями, стрелами и т.д. Это явные следы убийства, а не гибели во время охоты. Вероятность раннего человека быть убитым членом соседнего племени или соплеменниками достигала тогда 100%, то есть никто не умирал «естественной смертью». Средняя продолжительность жизни составляла менее 30 лет.
Племенные войны по-прежнему непрерывно сотрясают отсталые регионы Африки и Азии. Стороны могут называть иные цели и причины своих войн, но движитель тот же – врожденная агрессивность. Подростковые банды в «неблагополучных» районах западных городов, населенных, чаще всего, нацменьшинствами, вооруженные холодным и огнестрельным оружием, ведут между собой непримиримую смертельную борьбу.
Однако с распространением миролюбивых религиозных учений, образования, либеральных идей эпохи Просвещения, прорывающаяся повсеместно агрессивность человека несколько укротилась. Число крупных регистрируемых войн в «цивилизованном» мире также значительно уменьшилось.
По мнению автора, снижение числа войн во многом связано с переходом от экстенсивного хозяйствования, в котором урожайность зависят, прежде всего, от площади угодий, к интенсивному, в котором площадь уже не имеет решающего значения, а связана, в основном, с применяемой агротехнологией и «культурой» производства. Развитие же этих технологий лежит вне поля воздействия агрессивности в ее первобытном виде. Хотя конкуренция, сокрытие технологических секретов тоже есть проявление агрессивности. Но это теперь несравнимо более легкий и «жидкий» ее вариант, т.е. соперничество в рамках хорошо развитого и, в основном, соблюдаемого законодательства.
Возникший и развившийся за несколько веков капитализм, как социальный строй и способ производства, значительно умиротворил массы затронутых им людей. Бизнес, здоровая конкуренция, соперничество за рынки сбыта товаров и услуг, от которых зависит выживание производства и рост богатства собственников, ведет не к агрессивному, а, наоборот, к миролюбивому взаимодействию, хотя бы внешне. «Покупатель всегда прав», «Клиент – король» – вот девизы потребительской эпохи. Для достижения делового успеха требуются улыбки, вежливость, учтивость, готовность помочь и услужить, но отнюдь не враждебность, и даже не безразличие к интересам покупателя. Требования менеджеров к работникам в сферах услуг и торговли это – вежливость, доброжелательность, помощь. Не выполняющие эти требования не задерживаются на современных и успешных предприятиях.
Успех потребительского общества и его привлекательность для населения стран, еще не вступивших на этот путь (как это было в распавшемся СССР), заключается и в том, что там негласно выработался следующий «общественный договор». Все согласны с этим принципом и считают его справедливым: «с 9 до 17 часов на работе я слуга и раб, но с 17 и до утра следующего дня я гордый господин, все покупаю, и меня обслуживают за мои деньги. И так каждый день…». Все внутренне согласны с таким порядком, потому что это выгодно, «сытно» и, в общем, справедливо. К сожалению, в странах, позже вступившие на путь «рынка» и общества потребления, (Россия, например), работники сферы услуг еще не могут внутренне принять такой образ общественного взаимодействия. Грубость и обман в магазинах по-прежнему не искореняются. Каждый никак еще не может принять и сделать нормой, что на работе – он слуга, и этого не нужно стесняться, противиться, это нормально в современном обществе. Но когда рабочий день заканчивается, тогда и он становится богатым господином, и все ему служат. Это своего рода еще одно современное «разделение труда», по времени суток.
Капитализм с его конкуренцией, не выходящей преимущественно за рамки закона, и потребительское общество с требованием вежливости и услужливости, во многом сдерживают и канализируют врожденную агрессивность человека. Речь здесь не о достижения потребительского «счастья» и мира, а лишь о снижении враждебности между людьми. С другой стороны, наблюдаемый рост психических и нервных заболеваний, самоубийств, возможно, как-то связан с этими новыми требованиями и ограничениями, давящими на личность.
Но даже в «старых» странах классического капитализма не все население смогло принять новые правила делового взаимодействия и через него уйти от примитивной агрессивности. Среди некоторых национальных меньшинств «цивилизованных» стран деловой успех до сих пор не может широко прижиться как замена врожденной агрессивности, имеющей корни в способе естественного отбора. Негативные последствия двойственны: и более высокая преступность, многократно превышающая среднюю по стране, и одновременно относительная материальная бедность из-за внутреннего неприятия деловых и производственных отношений.
Проще говоря, «отсталые» этносы ограничивают у себя естественный отбор по-прежнему физическим соперничеством. Отбор «по уму», «по квалифицированному труду», для большинства по-прежнему чуждо, или недостаточно. Поэтому высока степень насилия как непосредственно среди них самих, так и общая преступность. Та же причина лежит в основе экономической отсталости многих африканских народов, и непрекращающихся там племенных войн. Эти народы по своему развитию вполне способны к современным производственным отношениям потребительского общества, но им «не интересна» такая цивилизованная жизнь.
Здесь лежит некоторый раздел между «цивилизованными» этносами и «отсталыми». Необходимо признать, что «отсталые» этносы значительно превосходят «цивилизованные» по талантам интуитивного порядка и по физическим возможностям, о чем можно судить по их доминированию в профессиональном спорте, о признанной гениальности в эстрадной и импровизируемой музыке. Это доказывает, что их способ естественного отбора достаточно успешен и развивает большие таланты, хотя по методам «старомоден» и жесток. Однако любому этносу важна только его выживаемость, а не мнение со стороны.
Тем не менее, в странах, где уже столетия культивируются отношения «потребительского общества», т.е. где личный успех зависит от рыночного успеха производимых товаров или услуг и от способности удовлетворить чужие запросы, выработалось также соответствующее отношение между всеми людьми, даже не связанными торговыми или деловым отношениями. Все люди в целом там заметно более вежливы как между собой, так и с «каждым встречным». Они более доброжелательны, во всяком случае, внешне, это проявляется и в мимике и в языке тела. Для иностранца, приехавшего из страны, только вступающей на путь, здесь уже пройденный, они на удивление кажутся, как «уважающие друг друга, а не то, что мы».
Это заметно и по культурной продукции таких стран. Как бы ни остросюжетен был кинофильм, сколько бы убийств и насилия он не демонстрировал, отношения между действующими лицами всегда вежливы и уважительны. Этого нельзя сказать о нашей кино-продукции. Всегда там избыток грубости, склоки и невежливости. Как-то на вопрос японскому кинокритику, почему в его стране не нравятся советские кинофильмы, он ответил: в них слишком чувствуется неуважение и грубость между героями.
Однако эти национальные особенности во многом только внешние, и никак не влияют на реальные взаимопомощь, взаимовыручку и даже жертвенность, что, как показывает наша история и быт, во многом превосходят в этом «западные» отношения.
Оставив в стороне характеристики человека «хороший» или «плохой», как совершенно неясные и неприемлемые для оценки его роли и пользы для более высокой по рангу общественной Личности, отметим следующее его основное и важное свойство. Человек в любых обстоятельствах стремится распространить свою силу, влияние, могущество как можно шире вокруг себя, захватывая и попирая часто интересы окружающих его людей – своей властью, деньгами, влиянием, физической силой и т.д. Для него личные амбиции часто оправдывает любые средства. Границей захвата чужой «территории» становится только сопротивление столь же амбициозных соседних личностей, или действенное вмешательство закона.