Страница 14 из 17
Через десять минут он попал на нужный этаж, заметив сидящую на своей сумке Лили, которая нервно бегала глазами по тетради, повторяя материал. Тонкие ножки, высокие белые носки и чёрные туфли. Еврею не понравилось, как она расселась, сверкая своими прелестями. Так не подобает вести себя достойной, пусть и новоиспеченной еврейке. Ещё четырнадцать таких же недотёп галдели и шелестели тетрадками. Недотёпа с фамилией Янг даже не подняла глаз, усиленно запоминая информацию, но ведь перед смертью не надышишься. Она не успела подготовиться лишь по его вине, ведь это Шульман увёз её в Иерусалим и устроил мини-каникулы. Они вернулись только в понедельник вечером, уставшие, но Тому показалось, что довольные. Всё было бы идеально, если бы не малюсенькое «но».
– Томми, можешь отдать мне назад крест и цепочку?
Еврей был не намерен ей отдавать добро, поэтому показушно пошарив в карманах, развёл руками, виновато опустив голову, выражая максимум сожаления.
– Прости, я, кажется, её потерял… Мне очень жаль. Сколько она стоила?
Лили огорчённо вздохнула:
– Да, не надо денег.
Томас сунул ей пятнадцать фунтов. Дороговато для такого тонкого и хлипкого плетения, потемневшего от соли и пота креста, немного погнутого и поцарапанного. Ну и ладно.
Вскоре дамы ввалились в кабинет, встав у входа, который встречал их светло-бирюзовыми стенами, блестящей доской, открытыми нараспашку окнами и теплым летним ветром, что колыхал белоснежные шторы. Лили прошла к преподавательскому столу, и, заметив Томаса, весело улыбнулась, на что он ей подмигнул, шуточно пригрозив металлической линейкой. Еврей сделал два шага, притянул к себе за кардиган девушку, приближаясь к уху:
– Этой линейкой, да тебе по попе, если завалишь экзамен, усекла? Лили покраснела, побелела и нервно хихикнула, вытягивая билет и занимая своё место.
Пять преподавателей, три профильных и два общих – списать просто невозможно. К тому же, получить металлической линейкой по пальцам – удовольствия мало.
Том ходил по кабинету, изредка опуская взгляд на Лили, которая без особых трудностей царапала что-то на большом листе бумаге. Акушерское дело – действительно её призвание, а вот на химии она застряла, нервно поглядывая на часы. Шульман встал над ней, опустив взгляд. Тонкий пальчик указал на уравнение, которое решить она была не в силах. Мужчина запомнил вещества и, сев на место, порылся в карманах, найдя кусок бумаги с какими-то номером. Перевернув и расправив обрывок, Том стал расписывать ответ, сдув его с учебника. Лили нервно стучала пальцами по столу. Шульман подошёл к ней и просунул под локоть ответы, слегка ударив по голому бедру линейкой. Девушка едва подавила смех, завершая задание.
Вскоре она защищала свои ответы, обосновывала и доказывала, получив заслуженную отметку.
– Как всегда отлично, Лили! – заметила преподаватель акушерского цикла, улыбнувшись девушке.
Томас вышел в коридор вместе с девушкой, ощущая её горячие и счастливые объятия на своей шее.
– Без тебя я бы не сдала на пять, – прошептала она, нежно дотрагиваясь до его пухлых губ своими, оставляя трепетный и неуверенный поцелуй, покалываемый подстриженной бородой.
– Хочешь меня поблагодарить? – сверкнул осоловелыми глазами Шульман, озаряя девушку плутоватой и немного кривляющейся улыбкой.
Лили облизнула и следом прикусила нижнюю губу, игриво, заменив этим положительный ответ.
– Ладно… идём… – он схватил её за руку, быстрыми шагами направляясь на второй этаж, проскакивая узкий коридор, наконец, открыв ключом дверь своего кабинета.
Том изредка поглядывал на лицо девушки, что по-прежнему было решительным и самодовольным. Они вошли в класс за руки, протискиваясь сквозь парты, приближаясь к преподавательскому столу. Мужчина сел на стул, расставив ноги, несколько раз хлопнув по ним, зазывая Лили.
– Сядь на меня…
Девушка поняв всё абсолютно буквально, села на край его колена, поправив под задницей юбку, вопросительно глянув в чистые голубовато-зелёные глаза, на его изнуренном и утомленном лице.
– Не так, сладкая… – Томас был нетерпелив, приподнимая её за предплечье, поворачивая к себе так, что её ноги сами стали расходиться в стороны. – Да, вот так, разведи свои ножки и сядь, ага?
Лили присела на сильные и твёрдые бедра, поправив края юбочки, бережно и медленно расправила смятую ткань, робко вскидывая глаза. Шульман опустил умелые руки на её ноги, быстро ведя к ягодицам, за которые притянул её ближе к себе, опустив ножны на свой пах. Она вздрогнула, ощутив устойчивый мужской порыв, сделала резкую попытку отстраниться, но Том ей не позволил, сильнее усаживая на себя.
– Не бойся меня, солнце. Я всё контролирую, поняла?
И вот её тело, горячее даже через ткань белья обжигало его, заводило и сводило с ума одновременно. Том, не отрываясь, блуждающе смотрел в карие глаза, полуприкрытые и расслабленные, читая похоть, видя в отражении свою. Он знал, что она хотела этого, не будь на нём брюк, она бы довела его до греха. Но, увы, пока они только «играют». Сколько протянутся эти игры, и что будет, когда Шульман устанет ждать? Его руки всё ещё лежали на её ягодицах, которые он плавно, но ритмично и чувственно двигал. Наконец, её мнимое безразличие выдал стон, который Том накрыл губами, растягивая удовольствие и поцелуй. Еврей наблюдал за её пересохшими губами, с мелкими трещинками и ложбинками, притягивая ловкие пальцы к горловине светлой рубашки, расстегивая пуговицы одну за другой, как бы невзначай задевая мягкую кожу. Эти мгновения казались бесконечными из-за трепета и волнения .После четвёртой пуговицы его пальцы были остановлены женскими.
– Дай мне взглянуть. – голос еврея стал совсем низким и хриплым, ещё более растянутым, – Взглядом я тебя не съем, правда?
Здесь Лили было сложно не поспорить с Шульманом, ведь его взгляд проедал её душу насквозь с того самого момента, когда она впервые предстала перед ним в классе. Девушка немного поколебалась, взвешивая все за и против, лицезря полное спокойствие раскинувшегося на стуле еврея. Его ровное и размеренное дыхание расслабляло и её, отчего она приоткрыла края рубашки, поднимая глаза. Том молча смотрел, не сводя взор, чувствуя очередной прилив возбуждения, который подталкивал его руки, но он старался держать их, ровно как и член, в узде, выжидающе испепеляя молодую и нежную округлость её груди. Лили хотела большего, сглатывая сладковато-горький привкус первого осознанного, а может и нет, желания, которое растекалось по телу, собиралось в устье в самом низу живота.
– Хочешь, я тебе что-то покажу? – спросила она тихим, почти беззвучным шёпотом, на который Шульман одобрительно кивнул, следя за тем, как Лили сдвигает рубашечную ткань в бок, оголяя левую грудь до половины, оставив ему возможность посмотреть на шрам. Маленький, но глубокий, больше похожий на оставшийся после тушения о кожу окурка сигареты.
– Кроме тебя никто не видел.
У Томасс возник вопрос о том, как он там появился, и кто осмелился его оставить, но вместо этого мужчина провёл подушечками пальцев, ощущая бугристость и шершавость маленькой выемки .Лили вернула края одежды на место, а Том задумчиво нахмурил брови, немного скривив лицо.
– Покажи ещё! – сказал он, на что Лили, не думая, сдвинула ткань, обнажая всю ту же грудь с тем же шрамом. Шульман рывком опустился, касаясь влажными и упругими губами, быстро зацеловывая старую ранку.
Лили задышала чаще, интенсивнее набирая воздух, которого стало так резко не хватать в захлестываемые адреналином лёгкие. Она зарыла пальчики во вздыбленные и непослушные каштановые волосы, минуту назад бережно уложенные на бок, пахнущие дегтярным мылом. Том поднял голову, возвращаясь к девичьим ненасытным губам, отдаваясь в пустом кабинете звонким чмоканьем, схожим с щелчками сухих пальцев друг об друга. Лили прикоснулась к его шелковистой и роскошной бороде, изучая её цвет, что отличался от волос на несколько тонов. Он бережно застегнул её рубашку, возвращая руки на стройную талию, желая охладить свой пыл, который ещё немного и точно не довёл бы до добра .Они спустились к машине, держась теперь только за руки и плевать, что в колледже их могли увидеть. Тому было не важно, ведь он шёл за руку с красивой студенткой, провожая её к своей машине.