Страница 26 из 32
Неудовлетворённость, агрессия и злость клокотали в нём. Однако он продолжал сидеть, чувствуя, как противно капли пролитой на голову воды стекают по позвоночнику. Стоило только двинуться — и он бы разнёс здесь всё. Остатков сознания и самоконтроля ещё хватало на то, чтобы не допустить разрушений в доме друга.
Но злую тёмную энергию, что бурлила в нём, следовало гасить и как можно скорее.
Выход виделся только один.
— Циммер, — заорал Грэй, высовываясь в коридор, — немедленно тащи сюда лучший ром и свою магическую задницу.
Маг действительно явился на зов, сонный и в ярости. Он направился домой почти сразу же за Грэем, и уже успел отойти ко сну.
— Ты совсем ошалел! — возмутился он. — Уже хозяину в собственном доме покоя не даёшь!
— Не до сантиментов сейчас, — Грэй буквально за грудки вволок его в комнату, — мне срочно нужен шторм!
— Какой ещё шторм? — недоумённо заморгал Циммер.
— Желательно, девятибалльный.
— Грэй! На улице — полный штиль. Веточка не шевельнётся.
— Я знаю, — кивнул тот, — поэтому и позвал тебя. Ты же — стихийный маг. Тебе же превратить штиль в шторм — пару раз рукой махнуть.
— Грэй! Ночь! Я вымотан танцевальным вечером! Ты хоть представляешь, каково в моём состоянии видеть веселящиеся парочки. Едва на ногах стою. Я — спать.
— Циммер, ты не понимаешь! Мне нужен шторм. Иначе я взорвусь. Только дикая буря сможет погасить огонь, пожирающий меня! Иначе… тебе и всей Каперне придётся иметь дело со взбесившимся «серым осьминогом».
Циммер жалобно простонал:
— За что мне такой друг! У всех — нормальные приятели, а у меня — Грэй.
Тот горько хмыкнул: мол, какой есть, уцепил Циммера за ворот и увлёк его через Незримый коридор в бухту, где мирно дремал, покачиваясь на волнах, «Секрет».
Затем послал сигнал, который поднял на ноги всю команду. Чертыхаясь, «серые осьминоги» выскакивали из Незримого коридора, не понимая, чем вызвана подобная спешка в такой час.
Вскоре все матросы, капитан и маг поднялись на борт.
Грэй тут же добрался до своих запасов рома (ведь Циммер его так и не угостил), основательно приложился к бутылке, на ходу раздавая распоряжения, а затем напрвился к штурвалу.
— Ну же, — скомандовал он Циммеру, — покажи, на что способен! Взбаламуть эту лужу как следует!
Циммер фыркнул, вскинул нос и сказал:
— Потом не проси пощады!
Грэй отхлебнул приличный глоток рому прямо из горлышка и рассмеялся.
— Давай! Сам не сдрейфь!
Циммер забормотал заклинания, активно чертя в воздухе магические формулы, и вот море заволновалось, вспенилось, пошло бурунами. Вот-вот закипит, взметнёт вверх водные массы и погребёт под ними глупцов, осмелившихся бросить вызов стихии.
Ветер посвежел, ударил косой дождь, заметались молнии.
Зарождалась славная буря, и Грэй радостно и ликующе улыбался ей, словно нетерпеливой любовнице.
И даже «Секрет», почуяв настроение хозяина, довольно скрипел, желая потягаться силами со злящейся водой.
Их с Грэем ждала долгая беспокойная ночь.
***
Огромный, как стена, водяной вал, увенчанный пенной «гривой», нёсся прямо на них. Или они неслись прямо на него.
Грэй ликовал, хлестал ром прямо из горлышка и только одной рукой держался за штурвал. Одежда его давно уже вымокла до нитки, липла к телу и хорошо охлаждала бы, если бы внутри не пылал огонь. То был азарт, то бурлило возбуждение. Его тёмное монструозное нутро сейчас утробно урчало от удовольствия. Не так часто внутренняя тьма Грэя получала главенство. Но сейчас, наполнив его обычно светлые глаза, концентрированным мраком, второе «я» оплетало капитана призрачными щупальцами, проникало в сердце и душу, подчиняло себе рассудок.
Впервые за долгое время Грэй не противился тьме, а наслаждался ею, как наслаждаются, вкушая запретный плод, прикасаясь к невозможному, овладевая недоступным.
И лишь одно существо понимало его и разделало это ненормальное веселье — галиот «Секрет». То был особенный корабль, живой, наделённый волей и разумом. Водный родственник летучих голландцев, которые строил древний народ — нибелунги.
«Секрет» едва не погиб у своих прежних хозяев, Грэй не просто купил его — выручил из плена, спас жизнь. И с той поры они чувствовали друг друга, как родные. А может, и ближе. Как единое целое. И настроение капитана всегда передавалось кораблю, стоило первому лишь коснуться штурвала.
— Взгляни, как буря, дружище, — радостно прокричал Грэй, направляя «Секрет» в самый эпицентр шторма. — Славная девка! Машет волнами! Дразнится! Давай обуздаем ее! Покажем, кто здесь главный!
Окончание фразы утонуло в диком смехе и вое ветра.
«Секрет» задорно скрипел, желая оседлать волну, подчинить её, усмирить. Он рвался вперёд, и было не ясно кто управляет кем — Грэй кораблём или наоборот.
— Грэй, ты спятил! — орал несчастный Циммер, успевший привязать себя заклинанием к рее. — И твой корабль — тоже!
Ответом ему был лишь демонический хохот «серого осьминога». Наверное, и магу, и команде, которая сейчас попряталась кто куда, не мешало бы взмолиться небу о милосердии. Но они не знали молитв, а здешнее небо не ведало милосердия.
— Мы погибнем! — выл Циммер, глядя, как громадные злые волны швыряют корабль, будто щепку. — Нас по досточке разберёт!
Но Грэй был уже не способен его услышать и тем более внять. Пьяный от рома и бешеной энергии, что, подобно нынешнему шторму, бурлила в нём.
Буря не сдавалась, не покорялась, но капитан и корабль тоже не собирались отступать. «Секрет» опасно кренился, почти ложился то на левый, то на правый бок. Но поднимался вновь и вновь мчался на волны. Будто то — лишь бесшабашный аттракцион, «сумасшедшие горки», а он сам — не большой важный корабль — а беспечный ребёнок, который ищет острых ощущений. Он скрипел, стонал, громыхал, но не собирался разваливаться. Будто бросал вызов, будто говорил всем своим видом: и не из таких штормов выбирались.
Вот только Циммер устал от творящегося безумия, вымок и замёрз.
— Всё, пора заканчивать это нелепое представление! — пробормотал он, сообразив, что до пьяного сбрендившего Грэя не докричаться, и решил действовать сам, спешно зашептав заклинания.
Но не только полоумный капитан этого судна смеялся над ним, издевалась сама магия, не желая подчиняться. А шторм, между тем, всё набирал силу и затихать не собирался. Словно сам океан обиделся, что его потревожили в такой час, и намеревался как следует проучить беспокойных малявок.
И тогда маг испугался не на шутку.
— Грэй, мать твою, Грэй! Услышь меня! — закричал он во всю глотку.
Тот лишь недовольно огрызнулся в ответ:
— Не говори под руку! Особенно, когда я выполняю опасный манёвр!
— Грэй! — Циммер сходил с ума от отчаяния и невозможности достучаться до «серого осьминога». — Это уже настоящий шторм! Я не контролирую его! Игры кончились!
Слова врезались в спину вместе с осколками стекол разбитых вдребезги иллюминаторов. Вода пробила обшивку и ринулась в трюмы, мачты выли и качались, будто деревца на ветру.
«Секрету» тоже стало не до веселья. Он послал своему капитану и другу сигнал бедствия. И если Циммера Грэй слушал вполуха, то собственный корабль не услышать просто не мог.
Бутылка полетела за борт, Грэй мгновенно протрезвел, посерьёзнел, обеими руками схватился за штурвал и заорал:
— Все сюда, ленивые ублюдки! Кто собирается отсидеться — лучше сразу сами прыгайте за борт!
Впрочем, команда и не собиралась увиливать от обязанностей. Они выполняли команды капитана чётко и выверено, никому не приходило в голову оспаривать какой-либо приказ. Ведь от того, как правильно будут исполнены распоряжения, зависела их жизнь.
Даже Циммер, охваченный всеобщей деловитостью, не остался в стороне. Он стал рядом с Грэем и по мере сил старался утихомирить бурю и удержать наплаву раненный корабль.
Непогодь улеглась к утру.
Хотя рассвета мореходы не увидели — всё вокруг застилали клубы густого зеленоватого тумана, в котором то там, то там вспыхивали и гасли ярко-зелёные и фиолетовые огоньки.