Страница 8 из 11
— Все в порядке с ней. Из-за дождя ехали долго, — сбросив обувь, брат проходит внутрь и, направляясь к ступеням, бросает через плечо: — В комнату пойдем, Ани!
Моя хорошая. Если бы можно было, я бы предложила ей сегодня ночевать у меня. На девушке лица нет. Все же ревность может быть губительной не только для того, кто ревнует. И сейчас брат делает только хуже тем, что не доверяет ей.
— Что это с ними? — спрашивает отец, провожая их взглядом.
— Милые бранятся… — отвечает из-за моей спины Демьян.
— Понимаю, — хмыкает отец и помогает мне избавиться от мокрого плаща, — давайте заходите. Нечего на пороге стоять.
— Я поеду уже. Спокойной ночи.
Я провожаю Демьяна взглядом, когда он берется за дверную ручку. Не так должен был закончиться этот вечер. Не знаю как, но не так.
— Куда ты поедешь? — останавливает папа не терпящим возражения тоном. — И так вез их домой через весь город, теперь обратно? В такую погоду в ночь не хватало разбиться. Давай заходи, у нас переночуешь.
Глава 9
Демьян
— Чай будешь?
Тигран Арманович включает электрический чайник и достает из холодильника готовые бутерброды. Сколько помню эту семью, у них всегда было что поставить на стол.
— Чай выпью, от еды откажусь. Спасибо.
— Как скажешь, — вернув тарелку обратно, хозяин дома выставляет две чашки и наливает в них заварку, — Мариам сейчас постелит тебе белье. Если бы знали, что вы так поздно будете, Лусине бы уже давно об этом позаботилась. Но её последнее время одолевает бессонница, поэтому приходится прибегать к помощи снотворных.
— Я бы и сам постелил, не проблема.
— Ты гость, Демьян. А гостям в моем доме положено отдыхать.
Киваю. Даже хорошо, что мать Мариам уже спит. Под всей видимой гостеприимностью и очаровательностью внутри этой женщины прячется деспотичная личность. Уж я-то знаю это как никто другой.
А вот Даниелян старший иное дело. Сколько помню, для него нет ничего и никого важнее Мари и Дава. Хотя, если рассуждать трезво, это может стать для меня огромной проблемой.
Заварив две чашки черного чая, мужчина ставит их на стол, а сам отходит к окну и подкуривает сигарету.
— Вам не обязательно составлять мне компанию. Я посижу немного и пойду ложиться. Где гостевая комната помню.
— Покурю и пойду. Нам завтра к семи в ресторан ехать. Проверка должна нагрянуть.
Тигран глубоко затягивается и выпускает дым через нос. Сегодня он выглядит иначе. Как будто снял облик уверенного отца семейства. На лице печать глубокой задумчивости, даже морщин прибавилось. Ощущение, что резко сдал позиции.
— Что за проверка? Серьезное что-то?
— Да так, — отмахивается, а потом, помедлив несколько секунд, как будто прикидывая говорить или нет, продолжает: — Слышал, наверное, неподалеку от нас новое заведение открылось полгода назад. Так вот с тех пор и начались проблемы.
— Конкурентов убирают?
— Возможно и приложили руку. Но я и сам вижу происходящее. Ряды постоянных клиентов значительно проредились. Если раньше ресторан пользовался огромным успехом, теперь к нам заглядывают чаще в тех случаях, если в “Монпас” нет свободных мест.
Ни хрена себе. Ресторан Даниелянов действительно был довольно престижным заведением. Но конкуренция вещь острая и беспощадная. Эта тварь сожрет не жалея и костей не выплюнет. Нужно постоянно идти в ногу со временем и не пасовать перед нововведениями. Качество у них всегда было на высшем уровне, поэтому, скорее всего, дело в трендовости.
— Нужно что-то делать. Вернуть “Ахтамар” на прежние позиции, — озвучиваю свою мысль, отпивая глоток крепкого чая.
— Я пробовал, Демьян. Вносил изменения в меню. Мы разрабатывали новые вкусовые комбинации, пробовали более премиальную подачу. Запускали рекламу в интернете. Даже шефа сменил. Все напрасно. Этот чертов “Монпас” как язва.
Резко потушив сигарету в пепельнице, Тигран достает из ящика бутылку коньяка и, налив в рюмку пятьдесят грамм, махом опустошает ее.
Тянется за второй и, наполнив их, ставит одну передо мной. Понимаю, что нужно поддержать, да и раз ехать никуда не нужно, можно расслабиться. Стукнувшись рюмками, выпиваю алкоголь.
— Могу предложить свою помощь в рекламе, — произношу после того, как трахея перестает гореть после дозы коньяка, — у меня работают отличные специалисты. Более того, я могу и сам составить концепцию ролика, все же знаю и меню, и заведение. Обсудим все, снимем и запустим рекламу. Подключу своих рекламщиков в соцсетях, можно найти блогеров. Они сейчас лучший источник рекламы. И неплохо было бы произвести небольшой рестайлинг.
— Во сколько это может обойтись? — присев напротив, Даниелян обдумывает предложение, сосредоточенно всматриваясь в мое лицо.
— С менеджерами блогеров могу связаться, уточнить, также имеется знакомая дизайнер. Что касается моего агентства, можете не переживать.
— Нет, так не пойдет. Любая работа должна быть оплачена. Вот только попрошу об отсрочке, так как в последнее время финансы не позволяют разгуляться.
— Без проблем, Тигран Арманович.
О том, что планирую сделать ему внушительную скидку, лучше умолчать, а то откажется. Категоричности и принципиальности этого человека можно только позавидовать.
На несколько минут отец Давида погружается в размышления, машинально постукивая кончиками пальцев по столу.
Давайте, соглашайтесь! Меня самого от ожидания его ответа едва не подбрасывает. Жирный плюс в мою копилку лишним не будет.
— Давай рискнем, — уверенно хлопнув по столу, Даниелян утвердительно кивает головой, — по сути выхода у меня все равно нет. Либо закрываться в скором времени, либо все же сделать все возможное, чтобы остаться на плаву.
— Вот и отлично, — едва сдерживаю искреннюю радость, — тогда набирайте в любой момент, договоримся о встрече. Подъедете ко мне, все обсудим. Или встретимся где-то. Но лучше в офисе, чтобы я мог предложить вам кое-какие шаблоны, имеющиеся на рабочем компьютере.
Кажется, Тигран даже приободрился. В глазах появился оживленный блеск, и лицо заметно просветлело. Распив со мной еще по одной рюмке коньяка и поблагодарив за то, что не остаюсь равнодушным, Даниелян старший отправился спать.
Я подхожу к окну и, открыв его, подкуриваю сигарету. Дождь совсем немного стих, но все еще остервенело бьет по стеклу. Затягиваюсь дымом, позволяя ему впитаться в клетки организма, и выпускаю на улицу.
Алкоголь слегка разогрел кровь, воскрешая в памяти сегодняшний вечер. Ухмыляюсь вспоминая, какой напряженной была Мариам, когда я повел ее танцевать. Гранитный камень, не иначе. Камень, который если хорошо разогреть, может воспламениться. Хотя при одном взгляде на малышку у меня самого все горит к чертовой матери.
Смотрю на наручные часы, стрелки на которых перевалили за двенадцать. Спит уже, наверное, маленькая. Гостевая спальня рядом с ее, насколько я помню. Перепутать что ли двери и завалиться к ней? Вжать собой в простынь и разбудить. Впиться в пухлые губы, как когда-то, и снова почувствовать, какая она сладкая. Как дрожит в моих руках, шепчет что «нам нельзя», а сама пальцами сгребает футболку на моей груди. Блядь, как сейчас помню тот вечер…
Три, мать их, года, а ни черта не изменилось. Ни она, ни одержимость эта дикая, не ставшая ни каплей меньше. Зато изменился я, и теперь на моем пути к ней не станет ни одна живая душа.
Сзади раздается тихое покашливание, заставляя меня обернуться. Ах ты ж маленькая. Сама ко мне идешь.
— Не хотела тебя напугать, — Мариам входит на кухню, изгибая манящие губы в легкой улыбке.
— Почему не спишь?
Не могу отказать себе в удовольствии облизать стройное тело глазами. Вместо элегантного платья сейчас на ней пижамные бриджи и футболка бежевого цвета. Волосы собраны в хвост, обнажая изящную длинную шею, по которой мне тут же хочется пройтись языком. Желание резонирует прямиком в пах, наливая член кровью.