Страница 52 из 103
В самый разгар веселья Готика своим чутким ухом уловила трепет рукокрылых за деревянной дверью своей хижины. И учуяла запах. Запах свежей человеческой крови! Самый сладостный аромат, который могут уловить столь невосприимчивые обонятельные рецепторы вампира.
— А вот и ужин! — крикнула молодая обаятельная упырица собравшимся гостям и помчалась отпирать дверь.
На пороге стояли три очаровательные сестры: Беатрис, Бьянка и Белинда. Белинда, женщина во властном костюме, самая старшая из них, оттолкнула Готику с прохода и брезгливо окинула гипнотическим взглядом помещение. В гостиной было сумрачно. На паре кресел, обитых красным бархатом, расселись молодые вампиры. Красноватые глаза их, казалось, были единственными источниками света в этом мрачном месте. Звучала приглушённая мелодия фортепианного концерта Рахманинова[1] №2. Белинда расхохоталась, нарушая тишину хижины.
— И что вы собрались делать? — низким томным голосом спросила она, важно поправляя очки на носу.
— Да, что вы собрались делать? — пропищала фальцетом из-за её спины Бьянка, младшая сестра.
— Ну, Тристан и Рулин обещали подогнать…
— Что? Мунингу[2]? И вы потом стали бы что, в шахматы играть? Милая моя, да ты ничего не смыслишь в днях рождения. Девочки, заносите.
Бьянка и Беатрис вошли в дом, таща за собой парочку смертных без сознания. Бьянка была вся нервная и несобранная: она одна взвалила себе на плечи целую дюжину людей, а потом бросила их посередине комнаты. Беатрис, осторожно перешагивая через брошенных, втащила последнего смертного. Обе младших сестры нервничали, каждая по-своему, им ведь ещё не доводилось бывать на закрытых вампирских вечеринках.
— Ну а теперь подарки! — воскликнула Белинда. — Что же мы, пришли к тебе на двухсотлетие и ничего, кроме еды не принесли? Не-е-ет, ошибаешься. Бьянка! — резко дёрнула она свою сестру.
— Я мигом.
Бьянка, размахивая копной выцветших белёсых волос, метнулась на улицу, но, споткнувшись о порог, растянулась на полу.
— Да простит меня граф Дракула за мою сестру. Сто семьдесят лет уже стукнуло, а ведёт себя не старше восьмидесяти, — Белинда закатила глаза. — Кстати, Готика, твой дядя будет?
— Нет, он не смог оставить свой замок в Румынии. Да и не любит он молодёжные вечеринки.
— Ему бы тут понравилось. Тихо, как в гробу, — рассмеялась Белинда.
Тем временем Беатрис и Бьянка втащили что-то прямоугольное, прикрытое фиолетовой драпировкой.
— Ну, именинница, принимай работу! Мы долго искали вначале готовый экземпляр, но потом Беатрис синтезировала какую-то штукенцию из алюминия…
— Скорее, это была серебряная сыворотка из этого металла, — поправила та.
— Ну вот да, и мы сделали это. Гляди!
Вампирша эффектно сбросила драпировку с предмета, скрывавшую его, и Готика ахнула. Из блестящего прямоугольника в позолоченной рамке на неё смотрела совсем юная девушка с большими белыми глазами на бледном лице. Пурпурные волосы у неё были собраны в изысканную причёску девятнадцатого столетия, такую же, как у неё самой, и одета девушка была в немного старомодное алое платье, так же, как и она. Готика быстро поднесла руку к предмету, и девушка напротив сделала то же самое. Вампирша прикоснулась к её руке и почувствовала холод.
— Это что же? Это как же? — спросила она. —Это что, я?
— Да, всё именно так, — ответила Белинда. Тебе все знакомые обзавидуются. Ни у кого такой штуки нет. Теперь тебе не придётся просить своего братца накрасить тебе губы – сама сможешь это сделать. И приглашать художника рисовать портрет, чтобы узнать, как ты выглядишь, тоже больше не надо. Кстати, забыла сказать, эта штука у смертных называется «зеркало».
— Оскар рассказывал мне, но я думала это всё выдумки. Когда мы были маленькими, он подводил меня к кругу, висящему на стене, но там была изображена только противоположная стена.
— Это потому, что мы, вампиры, не отражаемся в зеркалах. Но Беатрис сварганила такую настойку…
— Сыворотку, — опять поправила её сестра.
— Ну сыворотку, и мы, ну то есть она создала зеркало и для нас. Круто, а?
—Это… это потрясающе, — только и смогла вымолвить та. — Спасибо вам, девочки. У меня просто нет слов.
—Ну а теперь давайте есть!
Вампиры повскакали со своих мест и принялись за добычу. Они впивались своими острыми клыками в мягкую плоть смертных, и горячая вкусная жидкость брызнула им в глотку. От наслаждения, полученного во время первой трапезы, вампиры, обезумев, вкушали приятнейшую кровь снова и снова.
Готика взяла за руку одного молодого человека, наметила предполагаемую вену и хотела было уже вонзить свои зубы в неё, но в последний момент зачем-то посмотрела ему в лицо, и на миг ей показалось, что её сердце забилось.
Это был молоденький юноша, лет двадцати, с резкими, будто выточенными чертами лица. На его щеках рдел румянец, грудь неспешно вздымалась от его дыхания, а руки у него были тёплыми. «Он такой… живой!», подумала она. Ей вдруг стало ужасно жаль парня, и она передумала его есть. Кусая свои губы, вампирша размышляла, что с ним делать дальше, как вдруг с лестницы раздался голос брата:
— Эй, а почему меня никто не позвал? Копать-хоронить, а что это за оргия? А что это у вас тут играет? Рахманинов? Вы что, совсем спятили?
— А чего ты возмущаешься, Оскар? — проскрипела Бьянка. — Сам где-то ходишь до полуночи, а потом ещё и возмущаешься.
Оскар эффектно подбросил лопату так, что после тройного сальто в воздухе она приземлилась в подставку для инструментов возле камина.
— Я работаю, между прочим, смотрителем за мёртвыми.
— Я тоже работаю на кладбище, но я же пришла, — произнёс кто-то рядом.
— О, Каролина Крэк, здравствуй. Необычно видеть тебя здесь. Я думал, что твои наистрожайшие родители тебя не отпустят, — рассмеялся вампир. — Сегодня не твоя смена, вот ты и пришла сюда.
— Возможно. И оставь свои колкие шуточки при себе, и без них тошно.