Страница 5 из 10
Кристина словно специально провела рукой по контуру своей щеки, не подразумевая, какую бурю ощущений в душе мужчины вызвала своим невинным жестом. Он застыл в немом изумлении, не в силах оторвать от этого ангела взгляда, может, даже не от нее, а от мыслей о ней. Не понял он и то, когда девушка села на краешек кресла возле него и щелкнула перед ним пальцами, призывая своим жестом вернуться в реальность, но все его внимание и так было приковано только к этой особе. Она уже сейчас держала его на цепи, с которой ему будет не сорваться.
Ошеломленный мужчина вдруг вскочил с места, точно его ошпарили кипятком, и кинулся наутек из помещения. По пути он достал из шкафа еще одну бутылку виски и начал бесконтрольно заливать жидкость себе в желудок, но не смог опьянеть даже после того, как опустошил тару. Свежий воздух не помогал унять мысли о Кристине и укротить жадное желание смотреть на эту женщину, как позволено любому другому мужчине, не говоря уже о том, чтобы касаться ее. Заливая обиду и размышляя над сложившейся ситуацией, он затруднялся определить, сколько времени так просидел на каменисто-песчаном пляже, пока не ощутил, как чьи-то руки – ее руки – накинули плед на его плечи. Кристина встала перед ним, возвышаясь. Такая красивая и такая недоступная. Она протянула ему ладонь, которой он коснулся, и повлекла за собой в дом, а он не сопротивлялся, не мог, только смотрел завороженно на восхитительные очертания ее скул, на разрез глаз и приятную улыбку. Казалось, вся жизнь была сосредоточена в одном моменте. Мужчина забыл о том, кто она такая, зачем он находится на этом острове, он даже не помнил цели их прибытия в Ирландию. Кристина посадила его на диван и глазами указала на подушку. Напряжение еще больше увеличилось, когда она легла рядом и осторожно положила голову ему на грудь, слыша, как безудержно стучит его сердце. Ее шелковая кожа струилась под его рукой, призывая за собой мурашки во всем теле. Его пальцы коснулись шеи и волос Кристины, оставляя на ее теле невидимые следы, пронзающие, как разряды. После он уже не мог не мечтать о большем.
Кристина неожиданно села и, повернув голову, посмотрела на мужчину, который был рядом. Глаза его неестественно сияли от алкоголя в свете огня в камине. Странное чувство – избавиться от одиночества – запустило свои корни в ее сознание. «А почему бы и нет!» – подумала она, когда уловила в его движениях страстное желание обладать ею, но тут же отскочила к камину от одной только мысли.
Действие его было столь же неразумным, уже не поддающимся логике – то, чем правит страсть, как и его желания в отношении этой девушки. Но вопреки голосу разума, настойчиво запрещавшему прикасаться к объекту и требующему немедленно остановиться, он подошел к Кристине сзади и, закинув руку на шею, повернул ее лицом к себе. Она тяжело дышала, впиваясь в него взглядом. Он не понял, была ли мольба в ее глазах или просьба, но знал, что пути обратного не будет. Губы его несмело коснулись ее рта, откуда вырвался легкий стон. Он стальной хваткой держал в объятиях Кристину, запуская под свитер свои руки. Она не противилась и подчинялась, лишь провела кончиком носа по его шее и укусила легонько за ухо. Он застонал от удовольствия и наслаждался теми ощущениями, которые ему были запрещены в отношении этой девушки. Дальше только в ад, но, похоже, он был готов отправиться в пекло, только бы позволить себе ее касаться. Он забыл об обещаниях, планах, стратегиях и необходимых действиях, он даже не помнил, как звучит его собственное имя. Эти губы отвечали ему взаимностью, целовали его грудь и выдыхали горячий воздух прямо на его кожу. Ласки ее возбуждали в нем плотские желания, пока он не сорвал с нее одежду и не прислонил лицом к стене. Он чувствовал ее всем телом, задыхаясь от собственных эмоций, целовал ее спину и оттягивал за волосы. Это наслаждение было иным, более глубоким и одновременно ядовитым. Он был отравлен ею и, к сожалению, понимал, что противоядия на этот раз не будет. От этой мысли он хотел ее еще сильнее и более страстно. Ее тело было только его, поэтому он брал его тогда, когда ему хотелось, и столько раз, насколько хватило его сил.
Кристина засыпала на его руке с легкой улыбкой на лице от бессилия и полученного ею наслаждения. В ее жизни редко бывали мужчины, потому что на них никогда не было времени, да и не так просто было завладеть ее вниманием, особенно после того, как отец настойчиво навязывал ей подобранных им женихов и ухажеров. Следствием явилось то, что для Кристины существовали только работа, цифры и законы. Ни о каких чувствах девушка не помышляла и бежала от любой близости душевной, не оглядываясь. И тут она ухватилась за шанс, раз уж мужчина этот был вполне привлекателен внешне, весьма сексуален. Хотя Кристине пришлось признать тот факт, что к этому человеку ее все-таки что-то тянуло. Иначе зачем бы она вышла за ним на улицу и вернула в дом? Конечно, она действовала исключительно из хороших побуждений, проявляя заботу о незнакомце. Но было в ее поведении нечто иное, новое и неизведанное. Тогда, стоя у камина, она верила, что больше им не суждено встретиться во внешнем мире, а значит, нет надобности в объяснениях, которые от нее требовали другие особи мужского пола и с которыми ей всего лишь хотелось утолить физический голод. Незнакомцу придется уйти из ее жизни, как бы хорошо им не было вместе. Ведь она всего лишь задание, доставшееся ему по случайности. Но отчего-то эти мысли ранили ее глубже, чем следовало ожидать.
Он целовал ее в губы утром и принимал с ней душ, шаловливо делая ей юбку из пены. Она же хохотала, смотря на его заискивающие глаза, когда он одевал ее в странные пушистые наряды, взбивая гель для душа. Эти невинные игры явно нравились и одному, и другому. И непонятно, кто из них был счастливее в это мгновение. Его поцелуи горели на губах, соблазнительно затягивая в страстное желание обладать друг другом снова и снова. Мокрую, в пене, он отнес Кристину на диван и делал с ней то, что до этого не делал ни один мужчина, пока не наступило то злосчастное утро, когда должен был приплыть катер и разрушить сказочный мир временного счастья.
Тело ее ломило от избытка удовольствия и усталости. Засыпая в ночи на его груди, Кристина держала его за руку и размышляла о том, что скажет ему завтра перед их расставанием, но колкая мысль обожгла сердце: она ничего не знает об этом человеке, а значит, и говорить будет незачем. Они разойдутся как в море корабли, возвращаясь каждый в свой выстроенный ранее мир, и эти два дня померкнут в ее сознании в пучине работы и лихорадочного поиска виновников крушения государственной системы. Кристине неминуемо требовалось верить в ложь, будто незнакомец был подставным лицом, обманутым людьми с деньгами и властью. Он так и не назвал ей своего настоящего имени… Значит ли это, что она была игрушкой для него на эти два дня? Конечно, она сама позволила стать утешительным призом, чтобы скрасить их пребывание в холодной Ирландии. Стоило признать, что этот мужчина знал ее так, как не знал ни один человек на целой планете, даже ее родители. Он владел не только информацией о ней, но и тем личным, что нельзя было ему отдавать, – ее телом и мыслями.
«Это будет самый ужасный день», – подумал мужчина, открывая глаза.
Утренний свет уже влетел в комнату и наполнил собой помещение. Кристина еще спала в объятиях незнакомца, когда он губами коснулся ее волос и прошептал:
– Я бы отдал все на свете, только бы знать, что ты не возненавидишь меня, когда узнаешь, кто я.
Мужчина смотрел на нее спящую, не отрывая карих глаз, будто пытался запомнить каждую черточку на ее лице и теле, мирился с тем, что вынужден отпустить ее, сжимал кулаки, когда вспоминал лица мужчин с фотокарточек, которые жадно охотились за вниманием Кристины, за ее склонность и сердце. Свое он отдал без боя, точно преданный солдат своему генералу. Он невозможно ревновал к тем, кто когда-либо касался ее тела. И даже тот факт, что встречи с теми мужчинами ничего для нее не значили, усугублял ситуацию возможности того, что выбор ее падет на него. Бесконечный поток мыслей мучил его, будоражил разум, издевался над ним. Это вырывалось из груди отчаяние. Ему никогда не позволят быть вместе с Кристиной.