Страница 13 из 34
Сложно себе представить, что следуя за ней легко можно было заглядеться на её упругий рельефный зад. И это у пятидесятилетней старушки.
Общее впечатление портил разве что орлиный нос, весьма соответствующий фамилии Коршун, глубокие морщинки в уголках рта и дряблая шея. Однако очаровательная улыбка, энергичная мимика и общая живость легко сглаживали эти незначительные недостатки.
Нельзя сказать, что Антон увлёкся Ладой, она просто была ему симпатична и только.
Однажды, поздравляя коллегу с очередным юбилеем, они стояли рядом. Круг был тесный. Лада невольно прижалась к Антону. По его телу пробежал странный разряд, заставившей обхватить её за плечо.
Женщина метнула внимательный взгляд и положила на его грудь голову. Всего на несколько секунд.
Этого оказалось достаточно, чтобы у Антона заперло дыхание и задрожали руки.
Лада явно почувствовала неожиданную реакцию, поскольку сжала его ладонь и глубоко вдохнула.
Собственно ничего не произошло, но появился повод для нового видеоряда.
В этот день Антон представил, как они страстно целуются. Было весьма приятно.
Позднее мужчина часто повторял это интересное кино, каждый раз дополняя его новыми подробностями.
В реальной части отношений ничего не изменилось: те же улыбки, приветствия, изредка букет свежих цветов и почти невесомый поцелуй в щёку.
Неизвестно, что чувствовала Лада, когда прикасалась к нему губами, Антон млел.
При возможности мужчина старался незаметно приблизиться к коллеге, чтобы вдохнуть её запах, который будоражил воображение. Вместе с запахом духов Антон улавливал едва различимый аромат её тела.
Теперь в мечтах и грёзах появился некий ритуал обнюхивания, от которого у Антона мурашки начинали бегать по всему телу.
Антон много раз задавал себе вопрос, смог бы изменить с Ладой жене или не смог. Ответ всегда был однозначный — нет. Но это не мешало ему грезить.
Тем временем у предприятия обозначилась юбилейная дата — тридцать лет. Руководство не могло упустить шанс лишний раз разрекламировать своё детище: корпоратив был организован с размахом. Явка обязательна.
Антон пытался отбиться, он давно не любил шумных сборищ. Пришлось подчиниться.
Лада в этот вечер была необыкновенно оживлённой и нарядной. Антон отчего-то постеснялся сесть за стол с ней рядом, о чём потом сильно жалел. Пригласить коллегу за стол тоже было неудобно.
Они встретились лишь в конце вечера, когда Лада предложила в качестве экономии вызвать одно такси на двоих.
Антон сел спереди, она сзади.
У своего подъезда Лада сунула в его ладонь половину стоимости заказа, — кофе хочешь?
Кофе Антон не любил, от денег отказался, но решил зайти, посмотреть, как она живёт.
Квартира Лады выглядела скромно, но великолепно. Было светло и уютно.
Обстановка свидетельствовала о том, что места для второго человека в ней нет.
— Зачем она меня пригласила? Как себя вести? Одно дело иллюзии, совсем иное — реальное рандеву.
Тем временем Лада переоделась в лёгкую домашнюю одежду, едва прикрывающую трусики, которая выдавала часть женских интимных тайн.
Антон ясно видел, что женщина избавилась от бюстгальтера. Малюсенькие яблоки грудей упруго прыгали, как им заблагорассудится, голые коленки притягивали взор, который невольно скользил вверх, туда, где ноги пропадали в таинственной глубине.
— Пора извиниться, сказать спасибо и ретироваться. Чёрт знает, до чего созерцание и вожделение может завести. Чёрт-чёрт! Почему я согласился!
Дальнейшее произошло просто, буднично: сначала на столе, затем на односпальной кровати.
Лада вела себя нервно, слишком активно, почти без предисловий приняла участие в спарринге, бурно реагировала множественными оргазмами на вторжение.
Такая вулканическая интимная деятельность партнёрши удивила, раззадорила и одновременно раздражала Антона. Он давно отвык от быстрого темпа и бурных излияний.
Тем не менее, гонка продолжалась и продолжалась. Антон без труда получил намного больше, чем представлял в сладких снах и эротических грёзах. Так далеко он никогда не задумывал.
Антон перецеловал её с ног до головы, побывал везде, куда привело воображение. Он был счастлив.
После случившегося любовники долго лежали в тесном переплетении, так и не произнося ни одного слова.
Миновала полночь. Нужно собираться домой.
Лада никак не хотела его отпускать. Каждый раз, когда Антон делал попытку встать, женщина вновь разжигала пламя страсти.
Развязка наступила неожиданно резко. Лада поцеловала мужчину в губы, попросила отвернуться и вынырнула из-под одеяла.
— Приготовлю кофе. Тебе необходимо вымыться под душем. Не хочу, чтобы кто-то узнал о нашем свидании. У меня просьба: постарайся убедить себя в том, что этот прекрасный вечер тебе приснился. И никому ни слова. Пожалуйста. Это наше единственное свидание. Извини. Так надо.
Антон попытался её обнять. Лада отстранилась.
— Единственное, Антон, единственное. Спасибо тебе! Иди под душ.
Безотказная
Катька была абсолютно безотказная, слабохарактерная.
Изворотливостью, коварством, изобретательностью и хитростью она не обладала: некому было научить жить в быстро меняющемся, агрессивном и жестоком мире.
Росла девочка, как сорная трава: изо всех сил за любую возможность выжить цеплялась всем, чем только можно.
Науку самосохранения она познавала не от учителей, от самой природы. ПУчки ела, лебеду, крапиву с одуванчиками, голодала. Сколько раз в подъезде ночевала. Одевалась по большей части в чужие обноски.
Она не роптала. С десяти лет начала на продуктовом рынке подрабатывать, деньги в стеклянной банке в подвале многоэтажного дома закапывала, чтобы мать не пропила.
Катин отец так ни разу и не объявился. Она бы и не удивилась, узнай, что зачата от святого духа. Сколько раз мамашу спрашивала, каким образом в животике у неё очутилась, ответа не услышала. Впрочем, это не удивительно, у неё каждую неделю по несколько раз мужья менялись.
Мамку Катька жалела. Какая никакая — мать. Родила, не дала помереть. Правда, было это всё в другой жизни. Пять лет прошло, как схоронила её.
Выучиться девчонке толком не удалось. Нужно было на хлеб зарабатывать, одеваться во что-то. Хорошо хоть угол свой есть. Две комнаты, что от мамаши в наследство остались, Катька сдаёт, сама комнату в общаге снимает.
Теперь-то она обжилась: диван купила, стиральную машину, холодильник. Конечно, не новое, с рук брала, но ведь гожее ещё. Приоделась, макияж научилась наносить, причёску каждый месяц делает. Деньги копит: мечтает настоящую свадьбу справить.
Жизнь, можно сказать наладилась. С рынка Катька так и не ушла. Грузит, разгружает, мясо рубит, бакалею фасует, иногда продавцов подменяет. Ей все доверяют, но деньгами обманывают. Говорю же, безотказная.
Без дела Катька почти не сидит. С утра до вечера, то одно, то другое. Сегодня с подругой с утра фуру с арбузами корейцам разгрузила, потом две машины с бакалеей, только что рефрижератор с мороженой рыбой. Устала насмерть.
Верка, её напарница, прямо на мешках уснула, хотя у неё сноровка и сил больше. Она ещё на зоне мышцу накачала. В Катьке, пигалице, дай бог метр пятьдесят роста и килограммов сорок пять вес. Как выдерживает такую работу — непонятно.
Освободившись и получив деньги, девчонка купила палку колбасы, хлеб, бутылку самогона и блок сигарет. Помидоры и лук так взяли. Без курева и выпивки разве выдержишь такую напряжённую жизнь.
Верка обрадовалась, проснулась мигом. Захмелели разом. Подняв себе настроение, шёпотом запели. Хорошо!
Напарница так уморилась, что отрубилась в подсобке, не успев последний стакан допить. Катька не обиделась.
— Такие люди нам нужны. Мне больше достанется.
Она давно научилась пить не пьянея. Скажи сейчас Катьке, что машина с мясом или пивом пришла, пойдёт разгружать. За это её и держат, что работать может сутки напролёт и никогда не торгуется.