Страница 9 из 15
– Вы не встречаетесь?
Вопрос глупый, но достаточно уместный.
– Нет. Хотя думаю, завтра мы увидимся.
Я удивился.
– Так скоро? Будьте добры, передайте ей, что я…
– Нет и еще раз нет. Ничего я передавать не буду. Завтра похороны Бобби. И знаете что, по-моему, вам надо прийти.
– Э-э… – начал я.
– Да-да, приходите, – сказала Марион. – Похоже, вы были Бобби куда ближе, чем я сама. Приходите на похороны, вы же как бы член семьи.
Ее голос сочился сарказмом, я поежился.
Какого черта я попрусь на похороны Бобби?
Моя бабушка говорила когда-то, что, пока человеку не сравняется шестьдесят, он бывает максимум на пяти похоронах, а вот после шестидесяти им уже и счету нет. Мою бабушку хорошим человеком не назовешь. Поэтому, когда она умерла, я в церковь не пошел. И моя мама Марианна не пошла, и сестра тоже. Что нам было там делать? Радоваться, что старушенция умерла?
Я все-таки решил пойти на похороны Бобби, а до того мне уже довелось побывать на трех похоронах. На похоронах одного приятеля, моего зятя и сестры. Последние были самыми тяжкими. Кто-то слыхал, как сестра говорила, что, если она умрет, на панихиде все должны быть в светлом. И я надел свой лучший летний костюм с голубой рубашкой. На гробе стояла большая фотография сестры. Контраст между нами не мог быть разительнее. На фото волосы у нее были светлые, почти белые. Красивый загар. На коленях у нее сидела малютка Белла, такая же светленькая, как ее мама. А в первом ряду церковных скамей сидел я. Ее чернокожий единоутробный брат. Которого почти никто не знал, потому что мы с сестрой предпочитали встречаться наедине или не встречаться вовсе.
Летний день тогда выдался на редкость погожий, детский хор пел так, что, казалось, крыша вот-вот воспарит в горнюю высь. Зятя хоронили отдельно. В дождь. Моя мама плакала навзрыд, когда хоронила свою единственную дочь. Люси тоже. А я сидел, смотрел на белый гроб и пытался понять, как такой молодой человек мог в одночасье исчезнуть. До сих пор не могу понять. Или принять. Ужасно, что жизнь конечна.
– Ты с ума сошел? – сказала Люси, когда я вечером сообщил о своих планах. – Неужели непонятно, что как раз тебе не место на этих похоронах.
– Коль скоро полиция думает, что именно я его задавил, ты это имеешь в виду?
– Н-ну да.
– Люси, никто про эти нелепости не знает. Слава богу.
– А вдруг там будет полиция?
– Полиция? Черт побери, с какого перепугу они заявятся на похороны Бобби?
Она пожала плечами.
– Может, чтобы посмотреть, не придет ли туда убийца?
– Но, Люси…
Я невольно рассмеялся. Хотя лучше бы закричал. Еще один вечер дома с Люси. Теперь их число – для меня – достигло головокружительных размеров.
Я снова стал серьезным:
– Так они поступают только в кино.
Ужинали мы более-менее в молчании. Более-менее, потому что Белла на своем конце стола изображала человека-оркестр. Она на удивление хорошо поела, и мы с Люси едва сдержались, чтобы не возликовать вслух в ее присутствии.
– Как насчет персонала детского сада? – спросила Люси, когда мы собирали грязную посуду. – Ты собирался их проверить.
Я признался, что руки не дошли. И рассказал про Мадлен Россандер. Люси внимательно слушала.
– Вот это правильно. На нее можно положиться, и она полезна.
Мадлен и Люси совершенно не похожи. И связано это со зрелостью. Мне всегда кажется, будто Мадлен старше нас с Люси, хоть это и не так. На самом деле мы ровесники. Но не в пример мне и Люси, в ней есть глубина и прочная основа.
Я проверил телефон, лежавший в левом кармане. Никаких пропущенных звонков от Мадлен. Как и от загадочной Сюзанны. В другом кармане лежал второй мобильник. Старый. Я пользовался им в те времена, когда моя жизнь еще не превратилась во взрослую версию “море волнуется”.
Я составил тарелки в посудомоечную машину. Люси ополоснула кастрюли. Белла поила куклу водой. И тут старый телефон зазвонил. Мы с Люси вздрогнули. Я достал его из кармана. На дисплее высветился знакомый номер.
– Привет, Мартин, как жизнь?
Голос Дидрика Стиля дышал здравым смыслом и благоразумием. И все же я встревожился, услышав его. Контакты с комиссаром Стилем могли означать только проблемы или иные скверные новости.
– Спасибо, хорошо.
– Отлично, очень рад. Слушай, можешь подъехать к нам завтра?
У меня сжалось сердце. До сих пор визиты в полицейское управление не вносили в мою жизнь ничего позитивного. И на завтра у меня совсем другие планы. Я собирался на похороны.
– В чем меня подозревают?
– В еще одном убийстве.
Тут я в самом деле вытянулся по стойке “смирно”.
– Прости?
Но Дидрик не слушал.
– Так мы увидимся завтра? В десять утра?
– Да ни хрена, – сказал я. – Какого черта? Так же нельзя. Звонить сюда и…
И что? Загнать меня в угол. Выбить из равновесия. Вызвать панику. Я силой заставил себя думать рационально. Будь у них неопровержимые улики, Дидрик никогда бы не стал звонить. Он хотел напугать, вынудить меня сказать или сделать какую-нибудь глупость. Ну уж нет, так легко он своего не добьется.
– Кто убит? – спросил я.
– Об этом поговорим завтра.
– Нет. Сейчас.
– Завтра утром, в десять, – сказал Дидрик. – Постарайся не опаздывать.
Я пытался – с бешеной скоростью – вычислить, кто мог быть на очереди. Кто еще знал слишком много? Кто еще должен был умереть?
Одно имя стучало в голове: Элиас Кром. Тот, что приходил ко мне в контору и выдавал себя за Бобби. Тот, что втянул меня в эту жуткую передрягу.
– Элиас Кром, да?
Я сказал это имя так быстро, что оно вылетело, прежде чем Дидрик успел положить трубку. Я слышал в телефоне его дыхание. Это ему с рук не сойдет. Звонить человеку, подозреваемому в убийстве.
– Завтра увидимся, – сказал он.
И отключился.
8
Вторник
Сразу после часу ночи опять раздался звонок. Как и вчера. Разница лишь в том, что на сей раз я не спал. Лежал на спине без сна, глядя в потолок. Я начал до смерти бояться кошмаров, которые меня преследовали. До смерти бояться, потому что мне было все труднее держать на расстоянии их источник. Самую грязную тайну. Настолько грязную, что даже Люси о ней не знала. Если бы мы не ездили в Техас. Тогда бы воспоминания не вырвались наружу так, как сейчас.
А сверх того, понятно, еще и проблема с воспрянувшей полицейской энергией. Все это не могло не действовать мне на нервы. Люси спала рядом. Беспокойно ворочалась. Когда на ночном столике завибрировал телефон, она мгновенно села в постели. Как солдат, уснувший в разгар боя и внезапно разбуженный.
Скажу честно, я раза два глянул на мобильник и только потом взял его в руки и ответил:
– Да?
На другом конце линии молчали. То есть ничего не говорили. Но я отчетливо слышал дыхание. И еще до того, как услышал голос, догадался, что звонит та же самая женщина, что и минувшей ночью. Сюзанна.
– Говорите, что вам надо, или я вешаю трубку.
Я сам себя не узнавал. Стал беспредельщиком. Плевать хотел на вежливость. И на терпение.
– Мне очень жаль, что я вчера не пришла.
Мне тоже. Вдобавок я почувствовал облегчение. Потому что беспокоился, не случилось ли с ней что. И если да, то не по моей ли вине.
– Что стряслось?
– Возникли препятствия.
– Это я и так понимаю, вопрос был не об этом.
– Я не рискнула. Ясно? Струсила. Побоялась встретиться с вами. Извините.
Вроде бы не плачет. Ну и хорошо. Не уважаю людей, которые плачут, когда просят прощения.
– Кого вы так боитесь?
Вообще-то я не собирался продолжать дискуссию по телефону. Хотя она звонила на полученный от меня новый номер, есть серьезный риск, что и этот номер уже спалился.
Она подумала о том же.
– А стоит ли говорить об этом по телефону? – спросила она.
Чертовски хороший вопрос. Я точно знал лишь одно: я совершенно измучен, чтобы отправиться в ночную вылазку.