Страница 8 из 15
– Нет. На машине, которая похожа на мою.
Мадлен поднесла руку к щеке, отвела прядку волос.
– Но ты был знаком с жертвами?
– Да.
Она помолчала. Как и я, Мадлен не верила в случайности.
– У меня алиби на ночь убийства. Я был вместе с Беллой в больнице.
– Вот как, – облегченно вздохнула Мадлен. И опять посерьезнела: – А как Белла?
– Ничего, – сказал я. – Она упала и сломала руку, но сейчас все уже хорошо.
Хорошо, да не очень. Рука по-прежнему в гипсе. И на лбу шрам. Я старался на него не смотреть.
Официантка наконец обратила на нас внимание, подошла, приняла заказ. Я не успел заглянуть в меню, но Мадлен заказала нам два салата с цыпленком.
– Не понимаю, откуда взялись проблемы с полицией, если у тебя есть алиби?
Оборотная сторона общения с талантливыми людьми – они делают выводы, которые не терпят дневного света.
– А-а. Ты же знаешь, дознаватели иной раз жутко тупые. Цепляются за несущественные детали.
Мадлен строго посмотрела на меня:
– Какие несущественные детали?
Я устало развел руками.
– Я выходил из здания больницы подышать. В три часа ночи. Охранник обнаружил меня и сообщил полицейским, что я находился в больнице не всю ночь.
Я скривился, ожидая реакции Мадлен. К моему удивлению, она едва не рассмеялась.
– Ну кто еще, кроме тебя, мог угодить в такие неприятности?! – воскликнула она. – Никто. Но рассказывай все остальное. С чего началась эта история? У тебя что, возникли проблемы с клиентом, и теперь он подставляет тебя под убийства? Что произошло на самом деле?
Вопросы вполне логичные. Очень даже логичные. Но у меня не было ответов, какими я мог бы с ней поделиться. Так я ей и сказал.
– Оно и к лучшему, если я не буду знать слишком много.
Я готов был расцеловать ее прямо в губы. Но не стал, только сказал:
– Спасибо. Спасибо.
Она отпила глоток воды. Я смотрел на ее длинные тонкие пальцы, державшие стакан. Нового кольца нет. Мужчина, подаривший ей духи, руководствовался принципом: тише едешь – дальше будешь.
– Как твои дети? – спросил я.
– Спасибо, хорошо. Они наконец-то примирились с тем, что мы с их отцом развелись. Думаю, они довольны жизнью.
– А бывший муж?
– Он явно доволен куда меньше.
– Лузер фигов, – сказал я.
– Вот именно.
Потом мы сидели в молчаливом согласии, пока не принесли заказ. Мадлен так энергично взялась за нож и вилку, будто намеревалась убить содержимое тарелки. Развелась она еще несколько лет назад. Для нее это была единственная возможность заставить мужа оплачивать половину домашних расходов.
– Тебе нужно только имя свидетеля? – спросила она.
Я осторожно отрезал кусочек цыпленка.
– Хорошо бы получить еще и фотографию, – сказал я. – Я перерыл все материалы предварительного расследования, полученные от полиции, но ничего не нашел.
Мадлен не поняла.
– Фото свидетеля?
– Нет, пропавшего мальчика, о котором ты наверняка слышала. Его зовут Мио.
7
Не зная имени свидетеля, который утверждал, что Дженни сбил “порше”, я не мог продвинуться дальше. А потому бодро вернулся к поискам Мио. Мы с Мадлен попрощались, договорившись вскоре созвониться. С улыбкой душевно обнялись. Но когда она отвернулась и пошла прочь, я знал: что-то переменилось. Мадлен была (и остается) надежным другом, она сделает все возможное, чтобы мне помочь. Но если говорить серьезно: насколько спокойно можно общаться с человеком, подозреваемым в двойном убийстве?
Мадлен считала, что у нее вряд ли возникнут сложности как с выяснением имени свидетеля, так и с фотографией Мио. Но я сомневался.
– Фотография мальчика у полиции наверняка есть, – сказала она. – Иначе как они могли его искать?
Я тоже думал об этом. Но совершенно точно знал одно: в материалах, которые я просматривал сам, не было ни одной фотографии. Мальчик Мио походил на призрак. Я чувствовал поблизости его духовное присутствие, но подступиться к нему не мог. И это действовало на нервы. Точнее, приводило в уныние. Я ведь не из тех, кто верит в сказки, а уж тем более в привидения. И оттого, что по-прежнему не знал, как он выглядит, я все больше падал духом.
Жанетта Роос, бабушка Мио, не желала иметь со мной дела. Его тетя Марион, правда, в конце концов ответила на сообщения, которые я оставил на ее автоответчике. Известила эсэсмэской, что фотографии племянника у нее нет. Понятно. Ей было плевать на сестру, так с какой стати она станет хранить фотографии ее сына?
У меня самого на письменном столе только две личные фотографии. На обеих Белла. Однако при жизни сестры и ее мужа их не было. Я покраснел, сообразив, что, исчезни Белла, когда сестра была жива, и спроси кто-нибудь, есть ли у меня фото девочки, я бы ответил “нет”. Когда сестра погибла, Белла была младенцем. И меня не интересовала. Мы с сестрой иногда виделись, обедали вместе или выпивали. Дело тут не в сестре, а в ее муже. Если б не он, мы бы встречались намного чаще. Но фотографий Беллы я бы все равно не хранил. Так что в этом смысле я ничуть не лучше Марион.
Мне вспомнился брат Сары. Бобби. Он по-настоящему любил ее и хотел оправдать. Стало быть, по логике, у него должны быть фотографии племянника. Хотя бы в телефоне. Хорошо бы получить этот телефон в руки, но как? Да, я определенно начал падать духом. На момент смерти Бобби базировался в Швейцарии. Работал там и жил, вместе со своей девушкой. Может, удастся связаться с ней, попросить, чтобы она разыскала среди вещей Бобби старые семейные фотографии. Но для этого мне нужно знать ее имя и как с ней связаться. А я не знаю ни того, ни другого.
Я подвинул к себе телефон и снова позвонил Марион Телль. На сей раз она сняла трубку.
– Мне казалось, я вполне ясно сообщила, что у меня нет фотографий, – сказала она.
– У вас нет, но, может быть, у девушки Бобби, – сказал я. – Как мне ее найти?
– Ой, понятия не имею. Но возможно, она вернется домой, раз Бобби нет в живых.
– Домой? Так она не швейцарка?
– Нет, не швейцарка. Они вместе уехали. Он устроился там на грузовик, она – в парикмахерскую.
Трудно представить себе более странный переезд. Чисто статистически случай уникальный. Никто не уезжает в Швейцарию, чтобы шоферить на грузовике или работать парикмахером. Никто. И все же они именно так и сделали.
– Почему? – спросил я. – Во имя всего святого, почему они уехали?
– Бобби утверждал, что заработает там больше денег. Вдобавок весь этот хаос вокруг Сары. По-моему, ему было плохо.
Я вертел ручку, лежавшую на письменном столе. Семья Сары не знала, что меня подозревают в убийстве Бобби (хотя Сарина мать все равно считала, что я виноват). Так что в этом смысле нет ничего странного, что Марион разговаривала со мной совершенно спокойно. Но она вдобавок меньше чем за год потеряла брата и сестру. Единственных своих брата и сестру. Каковы бы ни были их взаимоотношения, их смерть не могла оставить ее равнодушной.
– Что вы имеете в виду под “всем этим хаосом” вокруг Сары? – спросил я. – Я думал, она неплохо справлялась, когда стала матерью.
Марион вздохнула.
– Пожалуй, да, справлялась. Но что-то в ее жизни все-таки было не в порядке. Если спросить маму, то выходит, что Бобби уехал после смерти Сары, но только она путает. Бобби уехал раньше. Я держалась в стороне, не хотела влезать в это дерьмо. Думала, все это связано с ее давними дружками. С этим хулиганьем.
Что-то в ее жизни было не в порядке. Н-да, можно и так сказать. Я прикусил губу, чтобы не выложить то, что узнал. Что Сара умудрилась завести ребенка от самого Дьявола и что он не давал ей покоя с той минуты, как она сбежала с еще не рожденным ребенком.
– Я хочу связаться с девушкой Бобби, – сказал я. – Как ее зовут и где ее найти?
– Ее зовут Малин, – ответила Марион. – Где ее найти, я не знаю. И не имею ни малейшего желания вам помогать.
Я пропустил ее комментарии мимо ушей.