Страница 70 из 83
Под обстрелом команда германских инженеров навела переправу через ров. Тяжелые «леопарды» загрохотали гусеницами, на ходу разворачивая орудия в сторону заглубленных блиндажей. Три танка подбили, еще два запутались в «ежах». Остальные сумели прорваться в тыл вражеских укреплений и выпустили из своих стальных коробов осатаневшую от безделья пехоту. Первыми в блиндажи ворвались те самые башкиры, которых президент едва не приказал расстрелять из танков. Как тонко подметил генерал Борк, «вовремя сдавшийся враг порой полезнее ленивого соратника». Башкиры, конечно, никакими врагами не являлись, но в целях наказания президент приказал именно из них составить ударную бригаду.
Ударная бригада полегла почти полностью.
Но к одиннадцати утра гарнизон Абу-Даби сдался. Хотя сложно назвать гарнизоном войско, состоящее из всех мужчин от четырнадцати до семидесяти лет, способных носить оружие. После того как генерал Борк приказал стрелять из тяжелых орудий по жилым кварталам, Абу-Даби выкинул белый флаг. В общей сложности в плен было взято сорок тысяч человек. Правда, командующий не сразу придумал, куда их девать. Но кто-то из штабных предложил гениальное решение – загнать пленных на опустевшие баржи, взамен солдат коалиции. И отогнать подальше от берега, чтобы не опомнились и не смогли ударить в тыл.
Президент распорядился не трогать радиостанции и телеграф. Чем скорее халифы узнают о нападении с востока, тем лучше.
Тем скорее обнаружатся главные силы…
…Примерно в это же время. На подлете к Медине.
Митя Карапуз дал команду сбросить вторую порцию бомб на железнодорожную станцию и на шоссе, по которому ползли колонны бронетехники. Рухнуло несколько зданий, клубы дыма поднялись черной тучей, что-то внизу разгоралось всё сильнее и сильнее.
– Никак нефтехранилище зацепил! – со счастливой рожей доложил Карапузу главный бомбардир. – Яценко, давай, дави гадов!
– Зенитки, господин майор! – обернулся рулевой, весь перепачканный в саже. – Они подбили «Пеликана», он теряет высоту. Внизу порежут ребят, что делать?!
Внизу действительно затявкали зенитки. Прямо с открытых платформ поезда. Их снаряды разрывались хлопушками в лазурной высоте, пока не задевая флагманский дирижабль. «Пеликан» падал прямо на шоссе. Два его двигателя чадили, горячий газ стремительно покидал корпус.
– Полный вперед, и не останавливаться! – скрипнул зубами Карапуз. – Дальше от берега зениток не будет! Дуй прямо вдоль железки. Должна вывести к ихней столице!..
…Примерно через двадцать минут после описываемых событий во дворце халифа Ахмеда в Мекке началось срочное военное совещание. Халиф не мог оторвать взгляда от тяжелой бронзовой пепельницы на полировке столика. При каждом далеком взрыве пепельница подпрыгивала и сползала к краю, а из щелей в потолке тонкой струйкой сыпался песок. Несколько раз моргнул свет.
– Господин, что мы будем делать, если они попадут в священный камень? – У главного советника тряслись губы.
– Им никогда не попасть в Каабу. Аллах не допустит этого. И прекрати трусить, ты похож на старую бабу.
Ординарец подал халифу трубку.
– Господин, на линии генерал Абдалла. Он ведет сюда девять тысяч всадников, есть и пушки. Из-за пушек они движутся слишком медленно.
– Генерал?! – Халиф мысленно вознес молитву и сразу сбавил тон. – Брат мой, бросайте пушки. Бросайте все тяжести и лишние запасы… Что?! Во имя Всевышнего, повтори, брат мой…
Халиф некоторое время в упор разглядывал телефонную трубку, словно она превратилась в ядовитую змею. Придворные тянули шеи, пытаясь угадать, что же произошло.
– Братья мои, генерал Абдалла не придет к нам. Он повернул воинов на север, для спасения Эр-Рияда. Дикари прорвали Железную стену. Они заполоняют всё, как саранча. Там не только кочевники. С ними вместе ужасные грязные горцы, идолопоклонники, любители огня и прочее отребье. Никто не может дозвониться эмиру, да спасет его Всевышний от позора…
– Что же нам делать? – Советники непроизвольно схватились за оружие.
– Поднимайте всех, кто способен драться. Открывайте полицейские арсеналы. Мы будем их убивать или сами погибнем в бою, – твердо заявил халиф.
…Спустя два часа. Доха.
Правый фланг войск коалиции завяз в позиционный боях. Катар успел стянуть значительный силы. Впервые за время кампании Коваль столкнулся не с буйной ордой, а с регулярными обученными войсками. Даже дивизии Карамаз-паши и немецкие стрелки не могли поспорить с армией катарского халифата в дисциплине и слаженности.
Наступавшие вдоль берега моря танки постоянно вязли в сложной системе рвов и надолбов. Генерал Борк следом за танками пустил польскую и словацкую пехоту. Из-за того, что правый фланг отставал, зачищая побережье, ломалась вся линия фронта. К счастью, параллельно берегу шли корабли поддержки и поливали огнем яростно обороняющихся пограничников.
Украинская конница в центре постоянно вырывалась вперед, увеличивая угрозу окружения. Арабы медленно отступали, накапливая силы, иногда устраивая дерзкие минометные атаки. Когда броневик вползал на очередную возвышенность, президент с тревогой глядел в бинокль и видел, как грамотно и четко перестраиваются арабские полки. Они упорно не входили в соприкосновение с захватчиками, они накапливали силы и, похоже, ожидали подкрепления.
Он видел Доху, белые здания тонули в зелени садов, над городом кипели влажные радуги. Там искрились цветы в роскошных клумбах, по прекрасному асфальту носились открытые автомобили, стройные яхты покачивались на бирюзовой глади моря. Фонтаны извергали тонны воды, на шпилях вычурных минаретов играли солнечные лучи, слышалась музыка…
Цивилизация. Замечательная цивилизация, осколок прежней, настоящей жизни, которую предстояло разрушить. У Коваля першило в горле от песка и слезились глаза. Он наблюдал, как мирные жители лихорадочно покидают город. На запад тянулся бесконечный поток транспорта, автомобили и повозки, запряженные усталыми животными, возницы безостановочно махали кнутами. Бесцеремонно раздвигая поток эвакуированных, навстречу армии захватчиков ревел поток военного транспорта. Здесь было собрано всё, что успели купить арабские богачи на военных салонах двадцатого века. Многоосные грузовики с зенитками, самоходные пушки, гаубицы, джипы с пулеметами, машины самого разного назначения… Дважды подлетали вертолеты, но не решались приближаться. С броневиков их начинали обстреливать легкие зенитки.
Паровики не выдерживали местного климата, изнутри к броне машин невозможно было прикоснуться. Среди солдат, сидевших снаружи, начались обмороки и тепловые удары. Несколько раз к Артуру подъезжали взмыленные командиры и жаловались, что даже лошади отказываются идти дальше. Солнце раскаляло металл, расчеты орудий обматывали руки тряпками.
На левом фланге танковые колонны не успели развернуться в боевой порядок. Внезапно загрохотали взрывы, арабы обстреливали левый фланг из минометов. С гиканьем и ревом откуда ни возьмись появилась орда на верблюдах, песочный смерч закрыл половину неба. Датские и шведские стрелки организованно встретили опасность, ощетинились штыками, но арабы исчезли так же быстро, как появились. Зато усилился минометный обстрел. Люди гибли десятками. Генерал Борк приказал войскам максимально рассредоточиться. Скорость наступления еще больше снизилась.
– Савва, голубчик, передай Марине – пора! – Президент повернулся к колдуну. Тот хмуро кивнул, удалился за перегородку броневика. Озерник не любил, когда его разглядывали во время сеансов связи.
Правый фланг арабской армии снова перешел в атаку. Одновременно двинулась вперед масса людей численностью не меньше трех дивизий.
– Боже ж ты мой… – зашептал кто-то за бортом президентского броневика. – Защити и сбереги нас… Как же выстоять-то?
Арабы катились, как лава, поднимая за собой сплошную пелену песка.
– Господин президент, их тысяч двадцать на горбатых, не меньше…
– Спокойно, спокойно. Герр Борк, передайте приказ – остановиться и окапываться. Окапываться, конечно, не очень получится… но ближе к городу не идем. Пулеметчики вперед. И – высылайте парламентера…